– Он хочет править всем Срединным Миром. – Нахмурившись, Руван складывает руки на груди. В его глазах читается жажда убийства.

Я наклоняюсь над столом и тычу пальцем в центр.

– Вот этот мужчина наложил проклятие. Именно его нам нужно схватить. Избавившись от него, мы освободим не только вампиров, но и охотников.

– Флор, тогда мы будем в долгу у вампиров, – недоверчиво бормочет Дрю.

Непостижимая вещь. Однако так и есть, пусть даже охотникам не захочется признавать эту правду.

– Главное, чтобы охотники согласились на перемирие, о котором мы говорили. Потому что и вампиры будут у нас в долгу. – Я поворачиваюсь к Рувану. – Вот и ответ. Нужно убить мужчину-ворона, тогда проклятие падет, и мы сможем заключить мир.

Все вампиры раздражающе долго молчат. Я-то ожидала, мое открытие взволнует их, как и меня, наполнит энергией и желанием поскорее расправиться с нашим врагом.

Но никто из них даже не двигается с места.

Лишь Вентос наконец, не выдержав, резко вскакивает со стула, отчего тот опрокидывается на пол. Зарычав, он хватается за край стола, изо всех сил напрягает бугрящиеся мышцы и поднимает его. Уинни тут же оказывается в другом конце комнаты, однако Лавенция, которая сидит ближе всех к Вентосу, даже бровью не ведет. Стол падает обратно с глухим стуком, от которого, кажется, сотрясается весь пол. Интересно, если он продолжит в том же духе, не провалимся ли мы в конце концов прямо в старый замок?

– Нет! – ревет Вентос. – Нет. Я больше не желаю слышать о предательстве. – Он тычет пальцем в мою сторону. – Ты… говорила с ним наедине. И вполне могла его пожалеть. Ты пытаешься сбить нас с толку и заставить действовать по своей указке, чтобы…

– Хватит уже! – Руван медленно поднимается на ноги.

– И вы позволите ей нести эту чушь? – бросает Вентос.

Вот и все доверие между нами. Хотя я ведь с самого начала знала, насколько Вентос вспыльчивый. Если дать ему время и не слишком давить, он довольно быстро образумится. Во всяком случае, надеюсь.

– Ты сам все видел и слышал, Вентос, – спокойно произношу я.

Он замирает.

– Думаешь, она не права? – интересуется Руван.

– Невозможно, чтобы кто-то из наших задумал подобную гнусность, – качает головой Вентос.

– Борьба за власть длилась сотню лет, пока проклятие пожирало наш народ, – мрачно возражает Руван. – В попытке захватить трон мужчины и женщины растрачивали отпущенное им драгоценное время. Не так уж трудно поверить, что один из них мог задумать нечто более масштабное. Да и у Солоса имелись враги.

– Вы верите ей только потому, что связаны кровной клятвой. Вы обещали, что не изменитесь. Говорили, что видите в ней не свою кровницу, а только средство для достижения цели. Необходимость, не более того.

Эти слова ранят сильнее, чем мне хотелось бы, напоминая о том, что Вентос однажды назвал меня всего лишь инструментом. С другой стороны, чего я расстраиваюсь? Руван мне ничего не должен.

«Нет, я его жена», – тут же мысленно возражаю я. Это слово все еще воспринимается странно, но я все чаще произношу его, чтобы себя успокоить.

– Я верю ей, потому что в ее словах больше всего смысла. – Руван понижает голос почти до опасного шепота, становясь похожим на повелителя вампиров, похитившего меня из родного мира и связавшего нас кровной клятвой. Однако сейчас он защищает меня, обращая ярость на одного из вассалов. Почти немыслимый поступок.

– Может, это какой-то другой вампир, который перебрался через Грань и застрял в том мире? Вдруг он не совершал ничего предосудительного, а просто пытался выжить? – оптимистично предполагает Лавенция.

– В таком случае он не стал бы мучить Вентоса, а отнесся бы к нему как к нежданному спасителю, – не соглашаюсь я.

– Возможно, он испугался, что после столь долгого сотрудничества с людьми мы будем видеть в нем врага? – неуверенно подсказывает Лавенция, хотя, судя по всему, сама не слишком верит в такую возможность.

– А как насчет его слов? – Вентос перестает яростно расхаживать по комнате. Слегка остыв, он все же решает остаться с нами.

– Что он сказал? – уточняет Кэллос.

– Прежде чем сбежать, он заявил: «Ты заплатишь кровью, как и остальные из твоего поганого народа. Я получу заслуженный трон и отомщу за Лоретту», – повторяет Вентос. Я тоже отчетливо помню эти слова.

На несколько минут в зале воцаряется молчание, пока все пытаются осознать смысл сказанного.

– Кто такая Лоретта? – наконец интересуется Лавенция.

– Красивое имя, как из какой-нибудь песни, но я его никогда не слышала. – Похоже, решив, что Вентос достаточно успокоился, Уинни возвращается к столу.

– Я никогда не читал ни о какой Лоретте, – качает головой Кэллос.