— Хочу, чтобы ты трахнул меня, — отвечаю я предельно ясно.

Каэлис склоняется к моему уху, прикусывает мочку и шепчет:

— Больше. Я буду трахать тебя так, что ты закричишь моё имя. Ты всегда будет помнить только меня. После меня ни один мужчина не сможет тебя насытить. Никто даже близко не подойдёт.

Меня трясёт. Его вторая рука снова на моей груди.

— Если хочешь, чтобы я тебя пожалел — скажи сейчас, Клара. Иначе я сделаю тебя своей.

— Лучше окажись таким хорошим, как обещаешь, после всех этих слов, — я в упор смотрю ему в глаза, когда он чуть отстраняется. — И помни, ты обещал не быть нежным.

Он смеётся низко, смех срывается в рык:

— Отлично.

И в следующую секунду входит одним мощным толчком. Я зажмуриваюсь, откидываю голову, и он снова пользуется открывшейся шеей. Комната кружится от того, как моё тело привыкает к его размеру. Это взрыв — сладкая боль, перемешанная с самой глубокой радостью.

Каэлис не теряет ни секунды — задаёт ровный, сильный ритм. Его губы на моём горле, на груди. Руки повсюду сразу. Вплетаются в мои волосы, дёргают, направляют меня, как ему нужно.

Он отстраняется и спускает ладонь между нами, большим пальцем находя мой клитор.

— Кричи для меня.

Я не могу не подчиниться. Каждая мышца натянута до дрожи. Моё дыхание сбивается, оргазм уже на грани — и он резко останавливается. Я сверлю его взглядом, задыхаясь, а Каэлис ухмыляется самодовольно.

— Да, — шепчет он. — Смотри на меня своими тёмно-алыми глазами. Смотри с ненавистью, чтобы скрыть, что любишь меня. Только меня.

— Я никогда не смогу тебя любить, — выдыхаю я.

— Продолжай лгать себе.

Неожиданно он вырывается из меня, переворачивает и рывком поднимает мои бёдра. Вторая рука вцепляется в волосы, и он снова входит, с глухим стоном. Моя спина выгибается, его пальцы то играют с сосками, то находят клитор. Я почти на пике — и он снова замедляется, дразня, не выпуская меня.

— Нет, ещё нет, — рычит он, впиваясь зубами в моё плечо. Я выгибаюсь навстречу, всем телом прижатая к нему. Никогда я не чувствовала себя такой обнажённой.

Я отдаюсь ему полностью. Каждая лишняя мысль выбита из тела его толчками. Я буду болеть завтра — и захочу поблагодарить его за это. Он держит слово: делает так, что моё тело будет хотеть только его.

Мы снова и снова подходим к краю и отступаем. Мучаем друг друга. Загоняем в безумие грядущего блаженства. Он меняет меня местами, а я подчиняюсь, позволяю, снова оказываясь на спине. Ритм становится беспощадным. Сладко-невыносимым. Я едва дышу, отдавая ему всё.

И вдруг волна накрывает меня. Оргазм вырывает из меня крик. Каэлис продолжает двигаться — длинные, мощные толчки. Я вцепляюсь в его плечи, когтистые следы краснеют на его коже. И когда наши глаза встречаются, он сам срывается и почти обрушивается на меня, его стоны заполняют уши.

Мы лежим в тишине. Тела остывают. Румянец спадает. Но глубоко внутри меня — сладкое удовлетворение, наконец-то утолённый голод.

— Я в ванную, — объявляю, поднимаясь.

— Могу достать тебе Пятёрку Монет, если нужно, — лениво откликается он.

— У меня есть своя, в комнате. — Каждый арканист знает, как эта карта помогает не допустить нежеланную беременность.

— Я бы предпочёл увидеть, как ты её используешь.

Я фыркаю:

— Поверь, Каэлис, меньше всего я хочу ребёнка. И ещё меньше — носить твоего.

Он кривится, а я отвечаю той же гримасой — и срываюсь на смех. Даже его взгляд смягчается, он фыркает в ответ. Мы и правда чертовски испорченная пара. Но… мне это нравится.

Вернувшись из ванной, я застаю его в той же позе. Его одежда валяется так небрежно, что я впервые могу толком рассмотреть его.

Его тело — не воина и не учёного, а нечто между. Сухая, крепкая мускулатура, обманчиво гибкая, как у хищника. Сила, которой он владеет так же легко, как словами.

— Дай мне немного времени, и смогу снова, — он открывает один глаз, поймав мой взгляд.

— Мы не будем… по крайней мере, не сегодня. — Я тянусь за одеждой.

— Не сегодня. Значит, это не разовое событие?

— Посмотрим, — бросаю я. Я сама не знаю, что это было. И разбирать сейчас — значит убить эхо удовольствия, всё ещё вибрирующее в теле. Лучше не думать, что я только что позволила своему злейшему врагу подарить мне один из лучших оргазмов в жизни.

— Уже уходишь? — спрашивает он, когда я натягиваю рубашку.

— А ты ожидал нежных объятий и сладких слов на подушке, будто мы настоящие любовники? — я замираю со штанами в руках, смотрю на него с искренним удивлением. — У нас ведь не тот тип отношений, правда?

— Нет, конечно, нет.

— Вот и хорошо. — Я застёгиваю последние пуговицы на штанах. — Так будет лучше для нас обоих, если не будем всё путать.

— Полностью согласен.

— Отлично, — повторяю я.