— И прекрасно. Мне и не нужно, чтобы ты меня любил. — Я обвиваю его шею руками, зарывая пальцы в его волосы. На ощупь они мягче шёлка. Когда ногти впиваются в его кожу, он шипит. Я вцепляюсь зубами в его шею. Его ладонь снова на моей заднице, сжимает, и разряд тока взмывает по позвоночнику. Всё тело рвётся из-под ткани, жаждет освобождения. — Я и сама не хочу тебя любить.

Но люблю. Чёрт, люблю. Просто не готова сказать это вслух. Буду отрицать это всеми яростными частями себя, которые он, к несчастью, обожает.

Он тихо ругается, будто соглашаясь. А потом снова и снова — с каждой расстёгнутой пуговицей его пальто, а затем и рубашки, открывающей верх груди и изгиб плеча. Он всегда так закрыт. Более защищён, чем Стеллисы, стоящие у его дверей.

И я думаю — кто последний прикасался к нему вот так? Кто видел его таким, каким он так боится показаться: мужчиной из плоти и крови. Мужчиной с желаниями и слабостями. Тем, кого можно сломать.

Каэлис берёт меня за подбородок, вынуждая встретить его взгляд. В тёмных провалах его глаз полыхает огонь.

— Если ты отдашься мне, я возьму всё. Сейчас. Снова и снова. Я не буду нежным.

— Отлично. — Уголки моих губ кривятся в сухой, дерзкой усмешке. — Сделай мне хуже, принц.

Тот змеиный оскал, который я так успела полюбить, расползается по его лицу. Когда-то он пугал, теперь — желанен. Его улыбка сливается с моей в поцелуе глубже прежних, но неторопливом. Почти ленивом, как будто он смакует мой вкус, прикусывая мои губы.

Каэлис не торопится. Он собирается насладиться мной.

Его руки скользят с моей талии к затылку, впиваются в кожу. Я терзаю его одежду пальцами, чувствую каждый изгиб его мышц сквозь ткань и хочу видеть всё, чувствовать всё, провести языком по каждой линии.

Меня пробирает дрожь, и он тянет меня ближе. На миг мы оба замираем, держась за каждое немое обещание. Каждую излишество. И без слов он ведёт меня в спальню.

Прежде чем я успеваю опомниться, мы уже у края его постели. Его пальцы вплетаются в мои волосы, и в его взгляде — тот же голод, что и в моём.

— Что? — не выдерживаю я, не в силах вынести его изучающий взгляд.

— Не могу решить, что хочу сделать с тобой первым.

— Решай быстрее, — наполовину приказываю, наполовину умоляю. — Всё равно что. Всё.

Словно назло, он расстёгивает моё пальто мучительно медленно. Когда ткань сползает с моих плеч, Каэлис облизывает мою шею и вонзается зубами в плечо, оставляя отметину. Я отвечаю тем же: ногти впиваются в его лопатки, оставляя царапины.

Следом идёт рубашка, потом штаны. Он нетороплив, будто это желание не сжигает его изнутри. У меня дрожат руки.

И вот я снова стою обнажённая, и Каэлис на секунду замирает, чтобы полюбоваться. Я не закрываюсь, не отворачиваюсь. Наоборот, упираю руку в бедро, склоняю голову.

— Нравится вид, принц?

Он протягивает ладонь, и кончиками пальцев очерчивает моё плечо, спускаясь вниз по груди. Останавливается на изгибе, задерживается, а затем кончиками едва касается соска, и от этого прикосновения я содрогаюсь.

Каэлис толкает меня на кровать. Я падаю среди подушек и валиков, утопая в бархате и мехе. Он забирается сверху с хищной решимостью.

Его руки повсюду — исследуют каждый дюйм моего тела, будто я земля, которую нужно завоевать. Карта, которую следует вытянуть. Прикосновения становятся требовательнее. Он обхватывает мою грудь и накрывает её губами. Колени подгибаются, пальцы ног сводит, я выдыхаю и выгибаюсь навстречу, подставляя ему себя. Вторая рука вцепляется в другую грудь, пальцы оставляют вмятины в плоти — почти больно, но всё ещё в границах наслаждения. Его колено скользит между моих ног, давая то давление, которого я так жажду. Он знает, насколько я готова — я насквозь промочила его одежду.

И как только мне кажется, что я больше не выдержу ни поцелуев, ни укусов, он отрывается от груди и рычит мне в ухо:

— Я хотел выебать тебя уже давно. С того самого дня, как впервые увидел. С тех пор, как в том проклятом видении увидел тебя танцующей с другим мужчиной. Какая дерзость — будто кто-то ещё мог коснуться женщины, которую я уже забрал себе.

Одного его голоса достаточно, чтобы меня разорвало пополам. Это хриплое, ревниво-жёсткое рычание сводит с ума.

— Хотел трахнуть — так сделай это, — шиплю я.

Он бросает все медленные ласки и вновь находит мои губы — поцелуй пожирающий, всепоглощающий. Я сама срываю с него одежду, больше ни секунды не в силах ждать. Воздух наполняется звуком рвущейся ткани и гулом падающих на пол пуговиц.

— Как ты смеешь, — задыхается он. — Я любил эту рубашку.

— А я люблю её на полу. Разорванную.

Следом летят брюки. Он обнажён так же, как и я. Каэлис располагается между моих бёдер. Его кончик касается меня, скользит по входу. Я уже вся во влажном ожидании.

— Скажи, чего ты хочешь, — требует он, снова перехватывая мой подбородок, почти обхватывая горло, будто напоминая: он здесь главный.