С тихим вздохом я ставлю сумку на стол и направляюсь к кровати, даже не удосужившись переодеться… Но мысли о том, что произошло между мной и Каэлисом ранее, снова вызывают в теле отклик. Я до сих пор ощущаю его руки на себе — и это не даёт мне уснуть, заставляя ворочаться.

Как раз в тот момент, когда я почти погрузилась в сон, мягкий скребок у двери заставляет меня рывком открыть глаза. Я замираю, слушая. Ещё раз — скрежет.

Собрав магию на случай чего-то опасного, я тихо подхожу и приоткрываю дверь. Вниз устремляются мои глаза — и встречают золотую пару.

Присс громко мяукает, переходя в зевок, затем важно проходит в комнату и устраивается у изножья кровати.

Я с тихим смешком возвращаюсь к ней, опуская руку, чтобы почесать её за ушами, и невольно думаю, не лежит ли Каэлис сейчас без сна, гадая, куда же запропастилась его привычная спутница. Но ведь она любит именно меня больше всего. Я не сдерживаю мягкий смешок. Ничто не поможет мне уснуть в первую ночь здесь лучше, чем торжествующее ощущение того, что меня выбрала его кошка.

— Я и не ожидала, что придётся делить постель в первую же ночь, — шепчу я Присс. — Но ради тебя с радостью сделаю исключение.

Глава 40

Утренний свет просачивается сквозь воздушные занавеси, окрашивая комнату в прохладные приглушённые тона и отбрасывая резкую тень от резного столба кровати. Я моргаю — и на миг вспыхивает память: как я просыпаюсь в постели Лиама, его растрёпанные волосы, тёплая, довольная улыбка, которая появляется на губах перед поцелуем. «Не хочу, чтобы ты уходил», — сказала я. «Знаю. Но мне надо. Я скоро вернусь», — ответил он.

Нам стоило сбежать.

Всем нам. Лиаму. Мне. Арине. Всему клубу… Уйти через горные тоннели, пересечь пустыню, добраться туда, где мы могли бы быть свободны от Орикалиса.

Я закрываю глаза и силой отталкиваю воспоминания. Не понимаю, почему они лезут сейчас. Наверное, потому что это всего второй раз, когда я просыпаюсь в мужской комнате — ну, более-менее. Хотя сейчас я одна. Даже Присс больше нет со мной.

«У тебя красивая будущая жена», — говорю я призраку Лиама, который всё ещё живёт во мне. Той части, которую, как ни странно, не вытравила даже моя жертва Чаше Аркан. Тот вечер на приёме у Равина… Если бы я не отказалась от того будущего, не стал ли бы именно он моментом, когда мы снова сошлись бы? Нет, подробности приёма не совпадали с тем, что я видела в видении Чаши. Но я прикладываю тыльную сторону ладони ко лбу и уговариваю себя: пусть будет так, будто именно тот приём и был тем видением.

Я с ума сойду, если продолжу зацикливаться на прошлом, которое не вернуть. На прошлом, которое, если честно, мне и не нужно. Лиам — закрытая глава, ещё до Чаши. Я не хочу будущего с ним. Я просто хочу, чтобы память о нём больше не вызывала боль.

И потом, я же теперь помолвлена. И мне надо подняться и встретить свой первый день здесь, рядом с Каэлисом. Что бы это ни значило.

Шкаф в этой комнате пуст. С одной стороны, я рада, что ночью никто не шастал у меня в спальне; с другой — слегка удивлена, что он не оставил тут с десяток нарядов наготове. Зная Каэлиса, мои вещи где-то здесь. Я высовываю нос за дверь.

Чувствую себя так, будто крадусь, хотя, по его словам, это теперь моё крыло его апартаментов. В коридоре всего пять дверей, и я выхожу из той, что в самом конце. Сразу справа — аккуратная, хоть и небольшая ванная: по крайней мере, один пункт утренних нужд закрыт. Слева — гардеробная с одеждой моего размера. Даже несколько новых вещей лежат, будто меня ждали. Я так и знала, что найду. Выбираю мягкую, но простую тунику и брюки — чтобы не притягивать взгляды. Вчера их и так было с избытком.

Две другие двери будят любопытство. Та, что слева от ванной, ведёт в кабинет, который, если я правильно представляю планировку, делит стену с кабинетом Каэлиса. Хотя, учитывая лабиринты Академии, я могу и ошибаться. Полки пусты, стол — голый. Интересно, обоснуюсь ли я здесь надолго, наполняя это всё своим, или так и останусь временной гостьей в новом «доме».

Мельком думаю: почему он не посадил меня работать над картой Старшего Аркана в этом кабинете? Уговариваю себя, что в своём офисе ему проще держать меня на виду. Но… звучит неубедительно.

Напротив кабинета — узкая кладовая, набитая коробками и пыльными рулонами пергамента; в носу тут же начинает щекотать. Переплёты книг на полках так изъедены молью, что я боюсь — рассыплются от касания. Позолота с названий облупилась, золотые крошки осели на забытых безделушках, застряли в волосах деревянной куклы, которую, возможно, когда-то держал в руках сам Каэлис. Хотя представить его мальчишкой… странно неестественно. Будто он родился сразу тем суровым мужчиной, которого я успела узнать.

Совсем в глубине — ряд портретов, укутанных паутиной. Каждый кажется старше предыдущего. Мой взгляд цепляется за особенно вычурную раму. Осторожно отодвигаю полотна, наваленные сверху.

Я подавляю вдох, чтобы не разразиться кашлем.