– Если я сочту, что к беседе он расположен, то позову вас. Если нет – уносите ноги. – Бо посмотрел мне в глаза и расправил плечи. – И безо всяких споров, брат. Если я скажу бежать – беги.

– Возможно, вам стоит придумать кодовое слово на этот случай. – Улыбаясь усмешкой скелета, между нами вклинилась Николина. – «Абракадабра», например. Или «тарабарщина». Тарабарщина и баламуть, чтоб с толку сбить, обхитрить, обмануть…

Бо без церемоний отпихнул ее прочь.

– Если по какой-либо причине нам придется разделиться, на каждой развилке в туннелях сворачивайте налево, и тогда доберетесь до Маскарада Черепов. Найдете Клода – и он приведет вас обратно сюда.

Я нахмурился.

– А разве мы не будем ходить кругами, если постоянно будем поворачивать налево?

– Под землей – нет. Добраться до Маскарада можно только через левый туннель. – Бо снова кивнул, теперь уже самому себе. – Так. Вход расположен в кладовке за прилавком, а оттуда до замка идти двадцать минут. Если идти, то сейчас.

– Идти? – Играя бровями, Николина обошла нас. Ее детский голос стал еще писклявее. – Спешишь ты во дворец в ловушку, чтобы спасти свою подружку…

– Да замолкнешь ты или нет, женщина? – Бо гневно обернулся к Николине и замахал руками, пытаясь прогнать ее назад к Ля-Вуазен. – Она с тех самых пор, как я пришел, так разговаривает. – И добавил, обращаясь к ней: – Ну, давай, иди, иди отсюда. Ступай к своей хозяйке, ну или кто она тебе…

Николина захихикала.

– Абракадабра.

– До чего странное создание, – пробормотала мадам Лабелль, хмурясь ей вслед. – Она определенно не в себе. А Луизу она недавно назвала мышкой. Ты не знаешь, что это может значить?

Я не обратил на нее внимания и жестом велел Бо идти первым. Он помедлил.

– А разве не надо… ее позвать? Лу? Я думал, она собиралась пойти с нами.

А я думал, что она собиралась всю жизнь любить меня.

Я обошел Бо и прилавок, не слушая возражений трактирщика.

– Планы меняются.

Мне в сапог попал камень.

Сразу же, как мы вошли в туннель. Камень был невелик, так что я мог и потерпеть, но все же совсем не обращать на него внимания не мог. При каждом шаге камешек до боли впивался мне в ногу. И очень злил.

Хотя, возможно, злил меня все-таки Бо.

В полутьме он сбросил капюшон и шагал по землистым туннелям, сунув руки в карманы. В свете фонарей поблескивала его усмешка.

– Ах, сколько здесь было тайных свиданий. Сколько воспоминаний хранят эти места.

Камешек скользнул мне под пятку. Я раздраженно потряс ногой.

– Даже знать ничего об этом не хочу.

Мадам Лабелль, судя по всему, хотела. Она вскинула бровь и приподняла юбки, чтобы перешагнуть через рытвину.

– Полно, ваше высочество. Я слышала, что слухи о ваших подвигах сильно преувеличены.

Он вытаращил глаза.

– Что-что, простите?

– Я все-таки владела борделем. – Мадам Лабелль смерила его выразительным взглядом. – И слыхала немало.

– Это о чем же?

– Ничего не хочу знать, – повторил я.

Настал ее черед усмехаться.

– Борегар, ты забываешь, что я знала тебя ребенком. И прекрасно помню щербинку у тебя в зубах и прыщи на подбородке. А уж потом, когда ты, бедняжка, стал заикаться…

Побагровев, Бо выпятил грудь и чуть не споткнулся о камень. Я понадеялся, что тот угодит ему под пятку.

– Вовсе я не заикался! – негодующе выпалил он. – Это было совершеннейшее недоразумение…

Я украдкой тряхнул ногой, и на этот раз камешек оказался у меня между пальцев.

– Ты заикался?

– Да нет же…

Мадам Лабелль хохотнула.

– Расскажи ему, дорогой. Я не прочь услышать эту историю снова.

– Откуда вы вообще?..

– Я же сказала, в борделях языком чесать очень любят. – Она ему подмигнула. – И да, я знаю, как двусмысленно это звучит.

Вид у Бо был крайне возмущенный. Все еще розовея, он резко сдул с глаза прядь волос. Мадам Лабелль с явным предвкушением улыбнулась еще шире.

– Ладно! – рявкнул он. – Уверен, вы не знаете, как все было на самом деле, так что я расскажу правду. Меня лишила девственности девушка с пселлисморфилией.

Я уставился на него, напрочь забыв о камне в сапоге.

– С чем?

– С пселлисморфилией, – повторил Бо сердито. – Это когда человека возбуждает заикание. Ее звали Аполлиния. Она служила в замке горничной и была на несколько лет меня старше. Этакая зрелая красотка.

Я моргнул. Потом моргнул еще раз. Мадам Лабелль хохотнула снова, уже громче, веселей.

– Продолжай, – сказала она.

Бо впился в нее раздраженным взглядом.