Я все так же стоял на коленях – молча и тяжело дыша. Гнев все еще жарко пылал внутри. Боль от предательства все еще терзала мне сердце. Но и то, и другое пересилила смертоносная решимость. Лу больше не желала быть со мной. Она очень четко дала мне это понять. Я все еще любил ее – и знал, что буду любить всегда, – но она была права: дальше так продолжать нельзя. Как бы ни было это иронично или жестоко, мы хорошо подходили друг другу как ведьма и охотник на ведьм. Как муж и жена. Но Лу изменилась. Изменился и я.

Я хотел помочь Лу. Отчаянно хотел. Но заставить ее помочь самой себе я не мог.

Ощутив, как крепнут ноги, я встал и толкнул дверь «Левиафана».

Убить ведьму – вот что я мог предпринять. И это было мне знакомо. Этому я учился всю жизнь. В этот самый миг Моргана скрывалась в городе. Охотилась на мою семью. Если бездействовать, если сидеть в переулке и оплакивать то, что нельзя изменить. Моргана найдет моих братьев и сестер. Будет пытать их, а затем убьет.

Нужно убить ее раньше.

А для этого – увидеться с отцом.

Когда я перешагнул порог, Шарль, Брижитта и Абсалон убежали на второй этаж. Значит, она здесь. Лу. Будто прочтя мои мысли, мадам Лабелль коснулась моего локтя и пробормотала:

– Она пришла несколько минут назад. Коко и Ансель ушли за ней наверх.

Что-то в ее глазах говорило о большем, но я не стал спрашивать. Не хотел знать.

«Левиафан», вопреки своему названию, был невелик и неприметен. Он находился на самой окраине Цезарина, у кладбища. Меж половиц зияли зазоры, в углах висела паутина, в печи стоял горшок.

Кроме нас, гостей в трактире не было.

За прилавком сидели Деверо, Тулуз и Тьерри. При виде них троих меня накрыло чувство дежавю. Воспоминание о другом месте, другой таверне. Но в той таверне оборотней и ведьм крови не было. И она сгорела дотла.

– Сейчас бы пошутить, – пробурчал Бо, который сидел за столиком ближе ко мне, и отхлебнул из пинты. Капюшон все еще скрывал его лицо. Рядом с ним расположились Николина и еще одна женщина, мне не знакомая. Или все же… знакомая. Она была высокой и эффектной, как Коко, и очень походила на нее лицом. Вот только в глазах этой женщины сверкала чужеродная злоба, и губы ее были сурово поджаты. Спину она держала прямо – жестко и непреклонно.

– Добрый вечер, капитан. – Она сухо кивнула. – Вот мы наконец и встретились.

– Ля-Вуазен.

Услышав это имя, Блез и его дети оскалились и тихо зарычали.

Не обращая внимания на напряженное молчание и осязаемую враждебность вокруг, Деверо хохотнул и помахал мне.

– Рид, как отрадно снова тебя видеть! Иди же скорее сюда!

– Что вы здесь делаете?

– Я прибыл на la Mascarade des Crânes, мой милый мальчик! Неужели ты позабыл? Один из входов, ведущих туда, находится прямо здесь, под…

Я отвернулся, не слушая его. У меня не было времени праздновать нашу встречу. Не было времени мирить оборотней и кровавых ведьм. И развлекать их – тоже.

– Нам очень повезло, что он явился, – пробормотала мадам Лабелль скорее напряженно, чем укоризненно. – С тех пор как Огюст сжег «Беллерозу», все мои знакомые в городе попросту боятся со мной разговаривать. Я бы очень долго искала для нас убежище, если бы Клод не помог. Судя по всему, хозяин таверны перед ним в долгу. Сегодня, кроме нас, в «Левиафане» гостей нет.

Меня это совершенно не волновало. Вместо ответа я кивнул Бо, который со вздохом отставил кружку и подошел к нам с мадам Лабелль.

– Если ты все еще намерен сделать то, о чем я думаю, ты кретин высшей пробы, так и знай…

– Что с расписанием? – спросил я резко.

Бо поморгал.

– Полагаю, как раз сейчас священники заканчивают готовить тело. Менее чем через час начнется месса, а после шассеры сопроводят мою семью в погребальном шествии. Захоронение назначено примерно на четыре часа вечера.

«Тело». Осознание смысла этого слова болезненно ранило меня. Уже не человека. Всего лишь тело.

Я отбросил прочь мысль об этом.

– Значит, у нас есть час, чтобы пробраться в замок. Где будет Огюст?

Бо и мадам Лабелль встревоженно переглянулись, но возражать больше не стали.

– В тронном зале, – ответил Бо. – С моей матерью и сестрами. Перед церемониями по традиции всегда проводят приемы.

– Сможешь провести нас туда?

Он кивнул.

– Как говорил Клод, под городом пролегает целая сеть туннелей. Я в детстве играл там. Они соединяют замок, усыпальницы, собор…

– «Беллерозу», – добавила мадам Лабелль, лукаво вскинув бровь. – И этот трактир.

Бо, хохотнув, кивнул.

– В тронном зале за гобеленом тоже есть проход. Ты с матерью можешь спрятаться там, когда я пойду к отцу. После рассказа Жана-Люка о том, что случилось в Ле-Вантре, и твоего не слишком удачного прибытия в город, думаю, лучше мне сначала самому с ним поговорить. Так тебя хотя бы не схватят на месте. – Он наклонился ближе и понизил тон. – Но молва уже разлетелась, Рид. Теперь отец наверняка знает, что ты ведьмак. Все знают. Не знаю, как он поступит. Обращаться к нему в день похорон Архиепископа очень опасно, особенно учитывая, что… – Бо примолк и виновато вздохнул. – Что убил его именно ты.

От избытка чувств у меня к горлу подкатил ком, но я проглотил его. Медлить нельзя. Нужно идти вперед.

– Я понимаю.