Все тело Рида было напряжено до предела. Он выхватил балисарду Жана-Люка и хотел кинуться вперед, но я преградила ему путь. Чувствуя, как по моим собственным щекам льются слезы, я толкнула Рида в грудь. Манон не должна была узнать, что он здесь. Я должна была спрятать Рида. Убедиться, что она его не видела.

– Что ты делаешь? – изумленно спросил Рид, но я только оттеснила его еще дальше.

– Уходи. – Почти задыхаясь от страха и отчаяния, я толкнула его сильнее. – Прошу. Ты должен уйти. Сейчас же…

– Нет. – Он схватил меня за запястья. – Я должен помочь…

Что-то упало на землю позади нас с глухим, страшным, бесповоротным звуком.

Слишком поздно, так и не отстранившись друг от друга, мы обернулись и увидели Жиля. Он лежал на булыжнике лицом вниз. Нож Манон торчал из его шеи.

Я резко и болезненно выдохнула и вдруг осознала, что только руки Рида помогают мне не упасть. Кровь ревела у меня в ушах.

– Боже мой.

Манон упала на колени, прижала Жиля к себе и закрыла глаза. Его кровь пропитала ей платье, руки, но она все равно баюкала его у себя на груди. Слезы Манон наконец высохли, но она продолжала всхлипывать. Выдернув нож, Манон бросила его на землю – прямо в лужу крови.

– Бога здесь нет, Луиза, – проговорила она пустым, деревянным голосом. – И Богини тоже. Ни одно божество сейчас не улыбается нам с небес.

Я невольно шагнула к ней, но Рид удержал меня.

– Манон…

– Моргана говорит, что жертвы необходимы. – Манон стиснула Жиля крепче. Плечи ее задрожали, по щекам снова заструились слезы. – Говорит, что нужно отдавать, чтобы получать. Но моя сестра все еще мертва.

Я ощутила желчь во рту, но все равно спросила:

– Его смерть вернула тебе сестру?

Манон резко обернулась ко мне. Но в ее глазах не было ярости. Только безнадежность, такая глубокая, что я могла бы утонуть в ней. Мне хотелось в ней утонуть – погрузиться в пучину и пойти ко дну, покинуть этот ад раз и навсегда. Но я не могла, и Манон – тоже. Она медленно потянулась за ножом, но лишь опустила пальцы в кровь своего возлюбленного.

– Беги, Луиза. Беги со всех ног, далеко-далеко, чтобы мы никогда не сумели тебя найти.

После предостережения Манон сердце у меня все еще колотилось как сумасшедшее. Я затянула Рида в ближайший переулок, провела его через узкую темную арку и затащила в первую же попавшуюся лавку. Если Манон все же решила последовать за нами, на улице оставаться было нельзя. В дверях звякнул колокольчик и закачалась вывеска:

УГОЛОК ДИКОВИН МАДАМ САВАЖ

Я остановилась и опасливо огляделась. На витрине танцевали чучела крыс, лежали стеклянные жуки и пылились книги с золочеными краями. Полы были выложены черно-белой плиткой, потолки – усеяны звездами, а полки – забиты всевозможными черепами животных, самоцветами, острыми зубами и янтарными пузырьками. На стенах висели лазурно-голубые крылья бабочек, едва заметные среди всего этого разнообразия.

Оглядевшись, Рид не выдержал и подал голос:

– Что… что это?

– Лавка редкостей, – ответила я тихо, но мой шепот все равно разнесся эхом вокруг.

Меня пробрал озноб. Если сейчас уйти, Манон может нас увидеть – или того хуже, проследить за нами до самого «Левиафана». Я стянула с особенно уродливой марионетки каштановый парик и бросила Риду.

– Надевай. Шассеры тебя узнали, нужно подобрать новый костюм.

Рид смял парик в кулаке.

– Твоими костюмами никого не обмануть, Лу. Никогда не выходило.

Я отвлеклась от корзины с тканями и посмотрела на него.

– Может, тогда используем колдовство? Я заметила, что ты его применил, чтобы спастись от шассеров. Выходит, тебе можно колдовать, если необходимо, а мне нельзя?

Рид отвел взгляд, играя желваками.

– Я использую колдовство благоразумно.

Он не сказал ничего особенного и, вероятно, вовсе не хотел меня обидеть, но гнев все равно забурлил у меня внутри, проклюнулся, как тухлое яйцо, которое только и дожидалось своего часа. Я ощутила, как от злости к моим щекам приливает краска. Мне было наплевать, что мы очутились в доме ужасов, что продавщица скорее всего где-то рядом и слышит нас, а Манон, возможно, уже совсем близко.

Я медленно сняла очки и положила их на полку.

– Если ты хочешь мне что-то сказать, Рид, говори прямо сейчас.

Он не медлил ни секунды.

– Кто был тот мужчина, Лу? Почему ты не позволила мне его спасти?

Мое сердце камнем упало вниз. Я ожидала этого вопроса, понимала, что после всего увиденного этого разговора не избежать. Но сейчас я была к нему готова куда меньше, чем в Бушене. Я тяжело сглотнула и стала мять в пальцах воротник, пытаясь придумать, как поступить, чтобы все бесповоротно не разрушить. Лгать мне не хотелось. Говорить правду – определенно тоже.

– Мы уже много дней ссоримся, Рид, – попыталась я сменить тему. – Ты спрашиваешь не о том.

– А ты все равно ответь.