Эти люди нисколько не оплакивали Архиепископа. Как они смели высмеивать его смерть своим весельем? Как смели, нарядившись в черное, вести праздные беседы? Ни одна вуаль не сумела бы скрыть их равнодушия. Их жажды наслаждений. Эти люди – эти звери – не заслужили права оплакивать его.

За этой мыслью, однако, последовала и другая. Стыд захлестнул меня, и о праведном негодовании пришлось забыть.

Такого права не заслужил и я.

Бо отряхнул плащ и как мог пригладил волосы. Намного лучше после долгого странствия, однако, выглядеть он не стал.

– Ладно. Я войду через главный вход и попрошу аудиенции у отца. Если он будет в добром расположении духа…

– Ты позовешь нас, – договорил я, ощутив, как пересохло во рту.

– Да. – Он кивнул. И снова кивнул, и еще, и еще. – Именно. А если нет… – Я промолчал, а Бо все ждал, поднимая брови выше и выше. – Мне нужно это услышать, Рид.

– Мы убежим, – едва шевеля губами, ответил я.

Мадам Лабелль стиснула мои предплечья.

– Все будет хорошо, – повторила она.

Бо это явно не убедило. Кивнув еще раз напоследок, он двинулся прочь – не туда, откуда мы пришли, а в противоположную сторону. Я подступил ближе к зазору между стеной и гобеленом. Ожидая увидеть Бо там. И наблюдая, как к возвышению подходят две знакомые фигуры.

Пьер Трамбле и Жан-Люк.

Жан-Люк казался совершенно разбитым. Он бесцеремонно подтолкнул Трамбле вперед. Гости, что сидели к королю ближе всех, застыли. Трамбле ведь был виконтом, и столь непочтительное с ним обращение могло обернуться для Жана-Люка суровой карой. Нахмурившись, Огюст жестом велел девушкам уйти, а Жан-Люк с Трамбле поднялись по ступеням. Затем наклонились к Огюсту и что-то зашептали. Я ничего не расслышал, но увидел, как Огюст хмурится еще больше, а Олиана встревоженно придвигается ближе к ним.

Мгновение спустя распахнулись двери, и в тронный зал вошел Бо.

Все ахнули, тут же забыв про светские беседы. Одна женщина даже тихонько вскрикнула. Бо подмигнул ей.

– Bonjour, господа. Прошу прощения, что заставил вас ждать. – Он посмотрел на семью матери и добавил, уже тише и мягче: – La orana^[19].

Со слезами на глазах Олиана вскочила.

– Arava^[20].

– Metua vahine^[21]. – При виде матери улыбка Бо искренне потеплела. Он заглянул ей за спину и посмотрел на кого-то, кого я не видел. – Mau tuahine iti^[22]. – В ответ ему донесся радостный писк, и мое сердце болезненно дрогнуло. Виолетта и Виктория. Я приник ближе, отчаянно желая их увидеть, но мадам Лабелль оттащила меня назад.

Увидев сына, Огюст заметно помрачнел. Он не сводил взгляда с лица Бо.

– Возвращение блудного сына.

– Père. – И снова надменная усмешка. Я осознал, что именно она служит Бо доспехом. – Ты по мне скучал?

Воцарилась мертвая тишина. Огюст оглядел растрепанные волосы сына и его перепачканную одежду.

– Я очень тобой разочарован.

– Уверяю тебя, это более чем взаимно.

Огюст улыбнулся. Это была очень недобрая улыбка.

– Желаешь блеснуть остроумием? – спросил он тихо, все так же не утруждаясь встать. – Опозорить меня своим видом? – Огюст лениво махнул рукой на присутствующих. – Прошу, продолжай. Зрители в предвкушении. Поведай им, как ты разочарован своим отцом, который несколько недель искал сына по всему королевству. Поведай о матери, которая плакала ночами, ожидая вестей. Поведай, как она молила и своих богов, и моего о твоем возвращении. – Он наконец поднялся. – Поведай им, Борегар, о том, как сестры сбежали из замка в надежде тебя найти и как ведьма чуть не отсекла им головы.

Глаза Бо расширились от изумления. Кто-то снова ахнул.

Огюст медленно сошел по ступеням.

– Все ждут твоего рассказа, сын. Поведай им о своих новых спутниках. О ведьмах и оборотнях, которых ты зовешь друзьями. Быть может, они уже и без того с ними знакомы. Быть может, твои спутники убили их близких. – Он скривился. – Поведай о том, как бросил семью, чтобы помочь дочери Госпожи Ведьм. Помочь той, чья кровь может погубить не только тебя, но и твоих сестер. Поведай, как ты спас ее. – Он наконец подошел к Бо. Секунду – или целую вечность – они смотрели друг на друга. Огюст понизил тон. – Я долго терпел твои выходки, но на этот раз ты зашел слишком далеко.

Бо попытался выдавить усмешку.

– Ты ничего не терпел. Просто не обращал внимания. Сейчас твое мнение волнует меня еще меньше прежнего. Если бы ты…

– Если бы не я… – прорычал Огюст, схватив Бо за грудки, – ты бы сейчас горел на костре. Ты смеешь дерзить мне? Смеешь идти наперекор отцу ради грязной ведьминской манды? – Огюст оттолкнул его, и Бо, побледнев, зашатался. Никто не попытался помочь ему устоять на ногах.

– Все совсем не так…

– Ты еще ребенок.

Голос Огюста так и источал яд. Вельможи предпочли отодвинуться от него подальше.