Мы не обращали внимания на звуки машин за окном и шум волны океана. Я вообще настолько сосредоточилась на руках Данте на собственной спине, что едва ли обращала внимание на что-то другое.

Мне было интересно, как он относится к тишине – доставляет ли она ему беспокойство или наоборот, помогает в работе. Мне, как медсестре, советовали привыкать к тишине и использовать ее в качестве инструмента для общения с пациентом.

Люди устроены так, что не могут жить без общения, и, думаю, по мере эволюционирования нам становится все тяжелее сохранять концентрацию внимания. Поэтому молчание служит инструментом, позволяющим разговорить даже самого тихого человека.

Неужели мы оба были настолько упрямы, что ни один не готов был сдаться?

Я надеялась на это, пока не почувствовала рядом с ухом дыхание Данте и не услышала смешок.

– А ты справляешься лучше, чем я ожидал.

– Справляюсь с чем именно? – я тут же обрадовалась смене темы.

– Избегаешь острой темы.

– Какой острой темы?

Он надавил большим пальцем на другую нежную точку и принялся разминать ее. Клянусь, он делал так специально, таким образом наказывая меня за несговорчивость. Я зашипела от боли, но он не остановился.

– Из-за которой пряталась от меня все эти годы, с того самого момента, как написала, что нам лучше прекратить всякое общение. До тех пор, пока мы не разберемся с ней, она продолжит мешать нам так же, как тебе мешает этот маленький узел на спине. И мы оба понимаем это.

– Иногда узлы бывают слишком большими, Данте.

Он имел в виду мою боль, но правда была в том, что я оказалась буквально уничтожена, настолько несчастна, что долгое время оставалась равнодушна к миру вокруг. Уверена, он почувствовал, как я напряглась, вспоминая о том периоде своей жизни. Даже если несчастье живет внутри тебя, оно имеет свойство проявляться и показываться другим тогда, когда ты этого совсем не хочешь.

– Иногда лучше позволить всему идти своим чередом.

– Точно, – внезапно он убрал руки с моей спины и положил их по обе стороны от меня, а затем приподнялся и оседлал меня. Данте сжал ногами мои бедра, и теперь давление от его рук на моей спине приносило новые ощущения. – Похоже, нам придется попробовать новый подход. Приготовься испытать новый опыт.

Он начал более агрессивно водить камнями по болезненным точкам, но использовал такие углы и силу давления, которые помогали ослабить напряжение. Я извивалась, напрягаясь от боли, которую все равно находила приятной.

Когда же Данте удавалось проработать новую точку, я каждый раз стонала от наслаждения.

– В отличие от меня, Ягненок, ты все еще не знаешь, что нужно твоему телу, – прошептал он.

Когда он ослабил еще один узел, я чуть не заплакала. Почему у него так хорошо получалось помогать моему телу расслабиться? Откуда он знал, какие именно участки нуждаются в помощи?

Что-то во мне изменилось, и теперь, после последних нескольких дней в его компании, я не могла винить свое тело за то, что оно так сильно жаждало его. Я изо всех сил старалась не выгибаться под ним, но очередное избавление от напряжения вызывало реакцию, которую я была не в силах сдержать. Я вжалась бедрами в кровать, и, поскольку Данте сидел на мне, я знала, что он чувствовал это движение.

– А может, я ошибаюсь. Возможно, ты точно знаешь, что тебе сейчас нужно. Скажи мне, – прошептал он мне на ухо, и я удивленно оглянулась на него через плечо.

Прикусила губу, не зная, что ответить, потому что боялась перейти черту. Неужели он спрашивал о том, о чем я думала? И было ли мне не все равно?

Видимо, в тот момент я приняла решение, но не смогла произнести ни слова, но ему было достаточно хныканья и кивка.

Данте провел пальцем по линии моей челюсти, а затем оттянул губу.

– Используй слова, Ягненок. Ведь с того нашего времени вместе ты стала более опытной, да?

Я сделала судорожный вдох, сердце колотилось так громко, что, уверена, мы оба слышали его.

– Да.

В ответ он зарычал, словно на самом деле не хотел слышать об этом.

– Тогда скажи, чего ты хочешь? Тебе нужен массаж спины или… – он отстранился, перевернул меня и раздвинул мои ноги так, чтобы утроиться между ними. Провел рукой по животу, а затем выше к груди. – Я нужен тебе здесь? Тебе хватает опыта понять, что именно тебе нужно?

Я ахнула, когда он сжал мою грудь и начал разминать ее. От прикосновения кружева к соску мне хотелось кричать, но я жаждала большей грубости, большего напора. Я схватила Данте за запястье и прижала его ладонь к груди, выгнувшись дугой.

Я знала, чего хочу, и теперь, оказавшись с ним в Пуэрто-Рико, была готова получить желаемое.

Она так зациклилась на моей фамилии, что забыла, кем я был и кем всегда буду для нее.

Арманелли.