— Мы можем пропустить все эти глупости. Ты хотел меня, ты получил меня. Что ты собираешься со мной делать?

— Может, мне стоит сделать сюрприз, а? — улыбнулся Дмитрий, как змея мышке, и в его голосе прозвучал сильный русский акцент. Холодность его глаз, то, как они проникали в самую глубину моего существа, показывали мне, насколько хорошо этот человек умеет играть в игры.

— Я слышала, что наш род происходит от Романовых.

— Наш род? В тебе недолго будет течь эта кровь.

— Ах, но разве Романовы не могут одержать победу?

— Или им суждено быть казнёнными. Ты мне скажи, — медленно постукивал по брюкам в воображаемом ритме одним пальцем Дмитрий.

— Зачем я здесь? Не собираюсь выпытывать это. Если ты планировал похитить и убить меня, то это досадно лёгкая работа, но, полагаю, для этого было бы достаточно просто проехать мимо. Так что, судя по всему, мы собираемся навестить твоего отца.

— И твоего деда, — добавил Дмитрий, приподняв бровь, оценивая мою реакцию. Когда я не вздрогнула от его слов, он соскользнул со своего места и сел рядом со мной. Его горячее дыхание обдавало моё плечо, и он втянул воздух возле моего уха. — Жаль, что мы родственники.

Его бугаи заёрзали на своих местах; один нахмурился, а другой ухмыльнулся, словно уже предвидел шоу. Ни один из них не знал своего лидера достаточно хорошо, чтобы предугадать его следующий шаг, а это означало, что либо Дмитрий был настолько неуравновешенным, либо они были новичками.

— Оба твоих мальчика тоже поехали навестить дедушку? — спросила я, не глядя в сторону Дмитрия. Если он уловит страх, то будет питаться им, а мне не нужно, чтобы он принял моё отвращение за страх.

— А что? Ты этого хочешь? Тебе нравится что-то в одном из них больше, чем во мне? — Дмитрий положил руку на мою челюсть и притянул моё лицо к себе.

Мы уставились друг на друга, его глаза скользили по моим.

— Когда я с тобой разговариваю, всё твоё внимание сосредоточено на мне. Не заставляй меня учить тебя хорошим манерам, маленькая племянница.

Дмитрий опустил руку мне на бедро и медленно заскользил вверх по джинсам. Большим пальцем проник в дырку в джинсах, и по моей коже побежали мурашки.

— Дмитрий, твой отец был бы недоволен, — попытался разрядить обстановку хмурый бугай. Возможно, его тошнило от инцеста.

Однако, мои мысли метались в поисках безопасного места на случай, если они решат меня пытать. Попыталась найти сосуд, в котором так долго хранились все мои эмоции, но, возможно, я действительно разбила его, когда зарезала Джорджи.

Разочарование во мне потрескивало, как огонь, который только и ждал, чтобы охватить сухой лес. Поэтому не смогла бы сдержать его, даже если бы попыталась. Внезапно я почувствовала себя свободной и не собиралась возвращаться к тому, кем они хотели меня видеть. И больше никогда ни для кого не стану никем.

Дразнить женщину, которой нечего терять, кроме свободы, которую она только что обрела, было неразумно.

— Ты знаешь, что Джорджи мёртв?

Дмитрий перестал двигать рукой в прорехе на моих джинсах. Он отдёрнул руку, схватил свой телефон и в то же время бросил что-то по-русски двоим, сидевшим напротив нас. Они полезли за своими телефонами, в спешке получая информацию.

— Что ты от всех скрываешь? Мы знаем, что ты торгуешь наркотиками, знаем, что в этом замешано правительство, знаем, что...

Дмитрий ударил меня по лицу так сильно, что у меня зазвенело в ушах.

— Молчи, пока к тебе не обратятся. Отец не стал бы со мной спорить по этому поводу. Ты переходишь все границы.

— Чьи границы? — прошептала я, неуверенная, что за мой вопрос не получу ещё одну затрещину. Когда это произошло, обнаружила слабое место в машине. Нахмурившийся бугай вздрогнул, словно избиение женщины не входило в его планы. В этой семье ему долго не продержаться, поэтому я не пожалела, что решила сделать его моим союзником. Сегодня вечером мне пришлось дорого заплатить за установление связей. Несмотря на то, что терпела боль, это означало, что я дойду до конца этой игры.

Это была самая оправданная боль, которую я испытывала за долгое время.

Дмитрий сжал руку в кулак.

— Отец считает, что кровь есть кровь. Ты докажешь ему, прав он или нет, когда мы приедем туда. Наставь его на путь истинный, чтобы он мог успокоиться.

— У него маразм. От этого нет успокоения, — поправила я его. Это произошло само собой, потому что моего отца забрала болезнь Паркинсона. И я бы не позволила никому, даже дьяволу, разгуливать с ложными надеждами по поводу такой неизлечимой болезни.

— Его ум стал хуже, потому что он знает, что ты носишься с Арманелли. Он сосредоточен на этом весь день и ночь. Это влияет на его рассудок. Поэтому мы решили проблему, забрав тебя.

— Значит, ты просто сын, которому не всё равно?

— Я сын, который руководит этой братвой, племянница. Как только отец увидит, что ты не более чем шавка, то я убью тебя.