Гэвин кивает и уходит, поворачиваясь к нам спиной и прижимая телефон к уху. Я подхожу к Брамсену.

— Моя жена знает?

Он качает головой.

— Насколько я знаю, она уже была под действием успокоительного, когда они получили результаты.

ЛЭЙКИН

Я кашляю кровью. Слюна летит изо рта, когда фургон останавливается. Меня поднимают с пола, где я лежала лицом вниз после того, как мне вырвали зуб. Мне так больно, что я не могу перестать рыдать. Что только усиливает пульсацию.

— Пошли, сука.

Меня хватают за волосы и вытаскивают из фургона. Потом перекидывают через плечо и уносят. Я сражаюсь с ублюдком, но безуспешно.

Меня бросают на каталку, я брыкаюсь и кричу, пока меня везут по коридору. Мимо быстро, словно на бегу, проносятся яркие, свисающие с потолка лампы. Чья-то рука опускается мне на грудь, и я поднимаю голову, чтобы прикусить ее. Им не следовало вынимать кляп.

За это я получаю пощечину, да такую сильную, что глаза закрываются.

— Я хочу, чтобы ей дали успокоительное, — кричит он, когда меня заталкивают в комнату. — Прямо сейчас. Выруби ее к чертовой матери.

Меня переворачивают на бок, мои руки внезапно оказываются свободными, и я отталкиваюсь от кровати. Бегу к двери, но она быстро закрывается, и меня поднимают на ноги. Я кричу во все горло, видя, как люди просто стоят вокруг и смотрят, как этот человек сбивает меня с ног.

Он забирается на кровать, садится на меня верхом и прижимает мои руки к голове.

— Выруби ее, черт возьми! Сейчас же! И где, черт возьми, эти наручники?

— Нет. Нет. Нет.

Я не смогу дать им отпор, если буду накачана успокоительным и скована. Где Тайсон? Он был во время пожара? Я видела. Клуб горел, когда мы наконец уехали на фургоне. Я все еще слышу доносящиеся изнутри крики. А может, это я услышала, когда мне выдернули зуб. Выгнув спину, я глубоко вдыхаю.

— ТАЙСОН!

Кто-то другой хватает меня за запястья, не давая освободиться. Вместо этого он обхватывает меня обеими руками за шею и начинает душить. Я выгибаю спину, извиваясь под ним из стороны в сторону, но мои руки прижаты к бокам. Затем я чувствую, как мои ноги прижимают к каталке.

— Знаешь... — он опускает свое лицо к моему. — Возможно, он действительно оказал мне услугу. Возможно, беременная ты чего-то стоишь.

Нет. Я не беременна. Тайсон этого не допустит. Я не хочу, чтобы это случилось. И именно по этой причине. Никто не придет меня спасать. Никто даже не знает, что я жива.

Мужчина прижимает мою голову к матрасу, затем отпускает и встает с меня. Я задыхаюсь, делаю глубокие вдохи, у меня горят легкие.

Дергаю за ограничители, понимая, что меня привязали к кровати, и последняя надежда на то, что я смогу вырваться, угасает. У меня так сдавило грудь, что он с таким же успехом мог бы снова сидеть на мне верхом.

— Я хочу, чтобы ее усыпили, пока я не скажу. И сделай тест на беременность, — он отдает приказы, и люди вбегают и выбегают из комнаты.

— Я... не... — глубокий вдох. — Беременна.

Он склоняется над моей кроватью и сжимает мои мокрые от слез щеки.

— Тебе лучше помолиться Богу, чтобы это было так. Иначе ты мне не нужна.

Мужчина опускает руку мне на грудь, и это напоминает мне, что я все еще топлес. Он больно хватает меня за грудь, а затем бьет по лицу, заставляя вскрикнуть.

— Никчемная сука — это мертвая сука.

Он опускает руку к моим черным шортам и стаскивает их с меня, а я не могу сопротивляться. Я всхлипываю, когда его пальцы сдвигают в сторону мои трусики.

— Думаю, если результаты будут отрицательными, я смогу трахать тебя до тех пор, пока ты не забеременеешь, — он целует мое залитое слезами лицо, проникая в меня пальцами. — В любом случае, я сделаю тебя полезной.

Его губы приближаются к моим губам, чтобы снова поцеловать, и я наклоняюсь к нему, вонзая окровавленные зубы в его плоть. Последнее, что я слышу, — это его крик, а затем он ударяет меня кулаком по лицу.

В моей голове раздается писк, который не прекращается. Это сводит меня с ума. Помимо всего прочего. Как и пульсация во рту. У меня болят щеки и зубы. Это вообще что-то значит? Меня ударили еще несколько раз после того, как я потеряла сознание? Это похоже на постоянное ощущение давления, сжимающего мое лицо.

— Лэйк?

Я слышу вдалеке свое имя.

— Лэйк, малышка.

Мои отяжелевшие веки открываются, и я вздрагиваю.

— Вот так, Лэйк. Открой глаза. Посмотри на меня, Лэйкин.

Я вижу фигуры разных размеров, но они размыты. А затем точки, яркие плавающие точки, которые, кажется, двигаются каждый раз, когда я моргаю. Комната кружится так быстро, что я как будто качусь с горки и не могу ни на чем сфокусироваться.