Ее мокрые от слез глаза расширяются, и она бормочет какую-то чушь в свои стринги, когда видит надпись Сэинт, сделанную на нижней части ее спины — трамп-штамп, сделанный карандашом Sharpie, и надпись Хорошая девочка под каждой ягодицей.

— Хотел убедиться, что ты помнишь, кому это принадлежит. — Похлопываю ее по заднице и возвращаю Кэштону телефон.

— Итак, на чем мы остановились? Ах, да. Сегодня я звонил тебе одиннадцать раз, милая. Поэтому ты получишь одиннадцать ударов. — Она переминается с ноги на ногу, пытаясь освободиться, и мне нравится, как сопротивляется ее тело.

Беру ремень Хейдина, складываю его вдвое и бью ее по заднице. Она кричит в свои стринги. Не удержавшись, я снова бью по верхней части ее бедер. Мне нравится, как мгновенно краснеет ее кожа. Черные буквы выглядят еще более заметными.

— Это два.

Она задирает ноги вверх, пятки ее ног ударяют по бедрам, когда она пытается прикрыться ими от меня.

Шлепаю ее по ягодицам, отчего они тоже краснеют. Она отталкивается задницей, сжимая ноги, и у меня появляется идея.

— Раздвинь ноги.

Ее плечи начинают дрожать. Когда она этого не делает, я снова шлепаю ее по заднице.

— Сейчас.

Слезы падают с ее нижних ресниц, и я смотрю на Хейдина.

— Помоги ей.

Он разжимает руки и делает шаг к ней. Она изворачивается, пытаясь оттолкнуть его с дороги. Но он широко раздвигает ее ноги и ставит свои ботинки на внутреннюю сторону ее босых ступней.

Не удержавшись, снова протягиваю руку между ее ног.

— Блядь, милая. Твоя киска такая мокрая. — Прижимаюсь грудью к ее спине и смотрю на людей, веселящихся неподалеку от нас. — Что тебя больше всего возбуждает? То, что любой может подойти и застать тебя связанной и в моей власти? Или боль от моего ремня на твоей безупречной коже? — Ввожу в нее палец, и она отталкивается от него. — Или то, что Хейдин и Кэштон становятся твёрдыми, глядя, как я тебя наказываю? — Сдавленный стон вырывается из ее набитого рта, когда я ввожу в нее палец и дважды толкаюсь. — Пусть они все увидят, как ты умоляешь меня дать тебе кончить. — Убираю пальцы, отступаю назад и еще раз шлепаю ее по попке.

Запрокинув голову, она вскрикивает, но не так громко, чтобы кто-то услышал.

Глаза Хейдина встречаются с моими, и я киваю, говоря ему, что он может отойти. Я могу заставить ее получить то, что хочу я, но предпочел бы, чтобы она отдала мне это сама. Чтобы она подчинилась.

Стоя перед ней, хватаю ее за щеки, и ее тяжелый взгляд встречается с моими. Слезы свободно бегут из ее красивых голубых глаз.

— С этого момента, ты будешь слушаться меня?

Она изо всех сил кивает, вдыхая глубоко через нос.

— Раздвинь ноги. Как можно шире, — приказываю я, проверяя ее.

Фыркнув, она расставляет ноги, выгибая спину и выпячивая грудь вперед. Ее руки напрягаются над головой.

Постукиваю ремнем по внутренней стороне бедер, слегка задевая ее киску, и она с криком сжимает ноги.

Вскидываю бровь и спрашиваю.

— Разве я сказал, что ты можешь их сжать?

Когда она закрывает глаза, по ее лицу катятся свежие слезы, и она снова раздвигает ноги.

— Хорошая девочка, — говорю я, и она хнычет. — Держи их в таком положении, или я попрошу ребят сделать это за тебя.

Еще раз ударяю ремнем по ее киске, и она дергается. Повторяю движение, на этот раз сильнее, и она вскрикивает так сильно, что кусок ее стрингов выпадает.

— Нет. Нет. — Засовываю их обратно, ее щеки заливаются слезами. — В следующий раз, когда я буду затыкать тебе рот, обязательно заклею скотчем эти губы.

Ее плечи ходят из стороны в сторону, пытаясь ослабить давление, и я снова бью ремнем по ее киске. Она вздрагивает, но в этот раз не издает ни звука. Она ожидала этого, поэтому делаю это сильнее. Ее бедра подрагивают. Я делаю это еще раз, еще сильнее, чем в прошлый раз. Ее голова запрокидывается. Снова. На этот раз боль заставляет ее закричать в стринги.

Ее киска и внутренняя поверхность бедер покраснели от ударов ремня. Я бы отдал все, чтобы сейчас упасть на колени, закинуть ее ноги себе на плечи и как следует вылезать ее.

Отбрасываю ремень в сторону и протягиваю руку к ней между ног.

— Черт возьми, Эш. Только посмотри на себя. Связанная и чертовски мокрая. — Она двигает бедрами, пытаясь оседлать мои пальцы, и я убираю их. — Это наказание, милая. Сегодня ночью ты не кончишь.

Она плачет, слезы катятся по ее лицу падая на обнаженную грудь. Я обхожу ее позади, и она пытается оглянуться через плечо, чтобы посмотреть, что я делаю, но ее руки мешают ей.

— Так... на чем мы остановились? — Я шлепаю ремнем по ее заднице, продолжая напоминать ей, кто, черт возьми, теперь ее хозяин.

Эштин

Я просыпаюсь со стонами. Бедра болят, задница саднит, а киска распухла. Я голая, но одна в своей постели.