— Тащите его в фургон, — приказывает мужчина, волоча меня по битому стеклу и металлу, покрывающему дорогу.

— ХЕЙДИН! — кричу, наблюдая, как двое мужчин поднимают его.

Меня бросают в кузов черного грузового фургона, и я собираюсь выпрыгнуть, но меня снова хватают за волосы и укладывают на живот. Ботинок давит мне в спину, а мое лицо упирается в пол, пахнущий рвотой и мочой. Я брыкаюсь и кричу изо всех сил, когда мои руки хватают и заводят за спину. Что-то обхватывает их, крепко фиксируя. Затем меня поднимают на ноги и пихают на скамейку.

Наблюдаю, как двое мужчин забрасывают Хейдина внутрь, и он падает на спину. В него стреляли. Его рубашка на пуговицах пропиталась кровью, и я падаю на колени рядом с ним, когда двери закрываются.

— Хейдин? — Я плачу, свежие слезы затуманивают мое зрение. — Помогите ему. — Борюсь с тем, чем они связали мои запястья, зная, что нужно надавить на его рану, иначе он истечет кровью.

— Если умрет, то умрет. — Кто-то хихикает.

Поднимаю голову и смотрю на человека, сидящего на противоположной скамье. На нем черная маска и кожаная куртка с соответствующими перчатками. Кто эти люди?

— Сэинт и Кэштон убьют вас за это, — выплевываю я. За меня? На меня всем плевать. Но Хейдин? Он брат Спейд. Лорд. А лордов никто не преследует.

Он бьет меня по лицу с такой силой, что я падаю. Мое тело приземляется на тело Хейдина. Смех наполняет мои уши, а в глазах вспыхивает боль.

— Ты должна беспокоиться о себе, сучка. У нас есть на тебя планы, и ни один из пунктов тебе не понравится. — Снова смех.

Рука осторожно касается моих волос, и я жду, что она поднимет меня на ноги. Но когда этого не происходит, поднимаю взгляд и сквозь слезящиеся ресницы вижу, что это рука Хейдина. Он слаб, но его глаза открыты. Смотрю, как медленно поднимается и опускается его грудь, и фыркаю.

— Прости меня, малышка, — шепчет он.

Начинаю плакать сильнее, мои плечи трясутся, из носа течет. Мне все еще трудно дышать, и у меня болит грудь.

— Заткни ее, — кричит мужчина.

Меня оттаскивают от Хейдина и заставляют сесть на скамью, и я наблюдаю, как его рука падает на бок, а глаза закрываются.

— Открой шире, сука! — Мужчина смеется, прежде чем что-то засунуть мне в рот, не давая даже шанса сопротивляться.

Сэинт

Мы с Кэштоном уже два часа в полете. Я сижу на диване и отвечаю на электронные письма на своем ноутбуке, а Кэштон смотрит порно на своем без наушников. Женщина фальшиво стонет, а звук члена парня, трахающего ее мокрую киску, наполняет частный самолет. Придурок. Как будто я хочу слушать это дерьмо прямо сейчас. Я в ссоре с Эштин, поэтому не трахал ее с тех пор, как мы вернулись из Нью-Йорка. Но что в этом нового? Просто история моей жизни.

На экране появляется уведомление о письме, и я решаю проигнорировать его, пока допечатываю то, что в процессе. Закончив, я открываю новое.

Любимая.

— Что это за дерьмо? — рявкаю я, привлекая внимание Кэштона.

— Что? — он закрывает ноутбук.

— Не знаю. — Беру со стола пульт и включаю плоский экран, висящий на стене. Открываю свою электронную почту и перехожу к самому последнему письму, нажимая кнопку воспроизведения.

Из динамиков, которые висят над нами, доносится гул, и на экране появляется большая бетонная комната. Свет горит, а шлепки ботинок по полу отдаются эхом.

— Это Карнаж, — говорит Кэштон, поднимаясь на ноги.

Камера установлена на столе. Она показывает металлический стол в центре комнаты. Вокруг него от одного края до другого стратегически расположены медицинские ограничители — черные и белые кожаные ремни, чтобы пристегнуть что-то. Или, скорее, кого-то. Я знаю, потому что мы уже использовали их раньше. На людях, которых мы пытали. На Эштин.

Дверь на противоположной стороне комнаты со скрипом открывается. Шум такой громкий, что у меня закладывает уши. В помещение входит мужчина. Он одет во все черное. Военные сапоги и брюки-карго с цепочкой, соединяющей ремень с задним карманом. К бедру пристегнут пистолет. Похоже, 45-й калибр в кобуре. Футболка с длинными рукавами и жилет на груди и спине. Это напоминает мне бронежилет, который носят спецназовцы. Но это не совсем он. На нем маска, закрывающая лицо.

— Кто это, черт возьми, такой? — требует Кэштон. Я не отвечаю, потому что моя догадка не лучше, чем его.

Он подходит к дальнему прилавку и открывает ящики и шкафы, складывая вещи на тележку рядом с собой. Он знает, где что лежит, и это заставляет меня нервничать. Подняв руку, нажимает на кнопку рации, которая висит у него на жилете.

— Приведите ее, — приказывает он, отпуская рацию. Его голос изменен, поэтому я не могу понять, кто это.

До сих пор я не знал, за чем мы наблюдаем, и мое сердце колотится от нервозности. От страха. Страха перед тем, что нам предстоит увидеть.