Подхожу и открываю заднюю дверь катафалка, вытаскивая гроб на колесиках. Райат хватает Тимоти за рубашку и тащит его ко мне.

Он кричит о сучке, которую трахал, и которая все еще застряла в медвежьем капкане, пока Райат поднимает его. Я открываю крышку гроба и помогаю закинуть его внутрь.

— Ложись. Я не хочу убивать тебя слишком рано, — говорю ему, когда начинаю закрывать гроб.

— Мило. — Райат кивает, любуясь внутренним убранством. — Это ты сделал?

— Хейдин, — говорю я, разглядывая шипы, которые он разместил на внутренней стороне крышки. Поэтому, когда она закрыта, тот, кто находится внутри, остается лежать неподвижно. Он сказал, что не хочет, чтобы они дергались, потому что это проткнет их и они слишком быстро истекут кровью. Закрыв крышку, я берусь за защелку и запираю мужчину внутри. Затем мы заталкиваем его в машину и закрываем заднюю дверь.

— Что ты хочешь с ними сделать? — Киваю в сторону женщины, отползающей от горящего здания, и мужчины, стоящего на коленях перед ним и плачущего с мыслями о том, как его убьет отец.

Подхожу к девушке и расстегиваю медвежий капкан. Она прижимает ногу к груди, лежа на спине и всхлипывая.

Райат подходит к «Porsche», припаркованному на обочине, открывает дверь и роется в ней. Найдя связку ключей, он бросает их парню.

— Отвези ее в больницу. И наслаждайся новой машиной. Тимоти она не понадобится в том месте, куда он отправляется.

Эштин

На следующее утро выхожу из душа и вижу записку на столешнице между двумя раковинами, прямо напротив того места, где Сэинт прижимал мое лицо к зеркалу. На нем до сих пор видны отпечатки слез и спермы. Взяв бумажку в руки, читаю.

Сделай макияж. Красная помада, черная тушь и подводка для глаз. Сделай себя красивой для меня.

Подбежав к двери в ванную, распахиваю ее.

— Эй? — спрашиваю я, заглядывая в спальню, но я одна. Здесь больше никого нет. Зато замечаю большое зеркало из их кабинета. То самое, перед которым я стояла на коленях и сосала фаллоимитатор. Оно висит у стены рядом с открытыми двойными дверями на балкон, рядом со столом и креслами с высокими спинками.

Сглотнув, возвращаюсь в ванную и делаю то, что мне сказано. Под одной из раковин я нахожу все свои вещи. Конечно, это моя сумка, которую я брала с собой в клуб на работу. Моей повседневной косметики, которая была у меня дома, нигде не видно.

Накладываю макияж так, как будто я все еще Луна, которая собирается выйти на сцену и похлопать ресницами мужчинам, которые хотят меня трахнуть.

Удовлетворившись, решаю одеться и ждать дальнейших указаний. Но попасть в гардеробную можно только из спальни.

На этот раз я выхожу из ванной и замираю, увидев, что ко мне присоединился Сэинт. Он стоит на балконе. Согнулся, опираясь предплечьями на перила. Он одет в черные джинсы, ботинки и белую футболку. Я шаркаю босыми ногами, когда он поворачивается ко мне лицом, и мое сердце бешено колотится, потому что я уже голая. Я оставила полотенце в ванной.

Прислонившись спиной к перилам, он скрещивает свои татуированные руки на груди и рассматривает мое лицо и волосы. Затянувшееся молчание заставляет меня нервничать, и я, волнуясь, заправляю несколько прядей за ухо. Не хочется признавать, что я приложила чуть больше усилий, чем обычно, чтобы выглядеть для него наилучшим образом.

Оттолкнувшись от перил, он входит в мою комнату и подходит ко мне. Поднимаю подбородок, чтобы встретить его взгляд.

Сэинт

Эштин отлично справилась с задачей принарядиться для меня. Она выглядит великолепно. Я любил выводить ее в свет и показывать. Не скажу, что не ревную, но я всегда гордился тем, что называю ее своей. Если мужчина попытался прикоснуться к ней, я отрубал ему руки. Если бы он причинил ей боль, я бы перерезал ему гребаное горло. Но позволить мужчине увидеть, как она прекрасна, когда кончает со мной, — блядь, я бы позволил любому мужчине увидеть это.

Я никогда не возражал против того, чтобы Хейдин и Кэштон получили свой кусочек. Дело всегда было в них. Они никогда не трахали ее киску, и ей никогда не разрешалось кончать для них. Мне нравился этот контроль над ней. Одалживать ее, но иметь возможность контролировать удовольствие. Такую власть могла дать мне только она.

Ее дыхание стало неровным, а розовые соски — твердыми. Я не мог упустить возможность увидеть ее. Прикоснуться к ней. Трахать ее.

— Как твое горло? — спрашиваю я.

Она сглатывает и мягко кивает мне.

— Лучше.

Схватив ее за руку, поворачиваю лицом к зеркалу, которое Джесси принес сюда из офиса.

— Руки за спину, — приказываю я.

Она опускает голову, глядя на свои босые ноги, и заводит руки за спину. Тяну их параллельно друг другу, и начинаю связывать веревкой.

— На колени, — говорю ей, и она опускается. Ее задница опирается на пятки ног. — Нет. — Хватаю ее за волосы и тяну, заставляя ее вскрикнуть и одновременно приподнять тело. — Я хочу, чтобы твоя задница поднялась с пола. Спина прямая.

Она фыркает, но выполняет приказ.