Я всхлипываю, у меня течет из носа. Но протягиваю трясущуюся руку и обхватываю пальцами окровавленную ручку ножа. Когда выдергиваю его, он кричит. Выдергиваю еще один нож из его бока, и он начинает биться в конвульсиях. Кровь хлещет из обеих ран, и его тело начинает биться в судорогах, заставляя цепи дребезжать. Кровь льется изо рта и стекает по обнаженному торсу, а затем его голова откидывается назад, и тело обмякает.

Он мертв.

Выпускаю из рук последний нож, как будто он только что обжег меня, и он с грохотом падает на пол. Меня хватают сзади, и я вскрикиваю от неожиданности. Меня впечатывают спиной в стену. С такой силой, что из меня выбивает весь воздух, и мои слезящиеся глаза встречаются с жесткими глазами Хейдина. Его большая рука обхватывает мое горло и крепко сжимает, вдавливая ошейник в кожу, прижимая меня к холодной стене.

— Если ты не хочешь пострадать, советую тебе оставаться в своей комнате, Эш. Здесь нет камер. Сэинт не сможет спасти тебя, если не увидит, кто причиняет тебе боль. — В его словах нет угрозы. Они произнесены мягко.

Я всегда любила Хейдина. Что-то в нем пугало и в то же время возбуждало меня. Интересно, хранит ли он до сих пор мой секрет?

Четыре года назад

Выбегаю из ее кабинета, не обращая внимания на то, что терапевт мамы зовет меня. Я больше не могу слышать. Столько лжи. Столько предательства. А теперь еще и ребенок?

Делая вдох за вдохом, сворачиваю за угол и натыкаюсь на кого-то. Кричу, когда чьи-то руки хватают меня и поднимают на ноги. Я бьюсь и сопротивляюсь, но он затаскивает меня в комнату. Это один из отцов. Она позвала их, чтобы они забрали меня и спустили вниз. Они собираются убить моего ребенка, заставить сделать гистерэктомию, а потом бросить в камеру.

Сэинт не будет меня защищать. Только не после того, что узнает. Рука захлопывает мне рот, заглушая крик, и я дико дергаюсь, потому что нос так забит, что я не могу дышать через него.

— Шшш, Эштин, успокойся, — рычит знакомый голос.

Мое тело мгновенно обмякает, и он освобождает мой рот. Я всхлипываю, когда он усаживает меня на стул и опускается передо мной на колени.

— Что, черт возьми, происходит? — Он кладет руки на мои дрожащие бедра и гладит ими по джинсам.

— Я... беременна, — плачу я, зная, что могу ему доверять.

— Черт. — Он вздыхает, проводя рукой по волосам. — Сэинт знает?

Качаю головой, слезы текут из глаз, и я провожу рукой по носу.

— Я позвоню ему. — Он встает и достает из кармана свой телефон, а я выбиваю его из рук. — Эш...

— Нет, ты не можешь, — кричу я, и он хватает меня за дрожащие плечи.

— Все в порядке, — мягко заверяет он меня.

Он так ошибается.

— Нет. — Я быстро качаю головой. — Он солгал.

Его брови сходятся вместе.

— Что? Нет. Он никогда бы...

— Он солгал. — Я задыхаюсь, пытаясь отдышаться, но мое горло сжимается. — Ты... не можешь.

— Эштин.

— Скажи ему. — Я хватаю его футболку и зарываюсь в нее лицом. Он обхватывает меня руками, и я начинаю рыдать, повторяя, что он солгал, надеясь, что он поймет, что я имею в виду, потому что сейчас я не могу составить ни одного гребаного предложения.

— Эштин... я не могу скрывать это от него. — Хейдин гладит меня по спине.

Отстраняюсь и обхватываю себя руками, склоняя голову.

— Если ты сделаешь это, у него будут неприятности. — Поднимаю на него свой взгляд, надеясь, что смогу достучаться до него.

Он хмурится.

— Сэинт любит тебя, Эштин. Он готов на все...

— Я знаю. — Всхлип. — В этом-то и проблема.

Его глаза ищут мои, прежде чем он испускает долгий вздох и проводит рукой по лицу.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Мне нужен врач. — Я должна знать. Что, если Лора каким-то образом сделала так, что тест дал положительный результат? Не думаю, что она пыталась меня запугать. Мне нужны дополнительные анализы. Анализ крови? Ультразвук? Что-то, что может подтвердить это, кроме нее.

— Я позвоню Девину...

— Нет. — Я качаю головой. — Кому-то другому. Кому-то... не отсюда. — Девин предан братьям Спейд, а не мне. Мне нужен кто-то на моей стороне.

— Гэвин. — Он кивает сам себе, доставая телефон. — Я позвоню Гэвину.

Я раскачиваюсь взад-вперед, когда он отходит, предоставляя мне свою спину, и закрываю глаза, пытаясь остановить слезы. Меня трясет, я с трудом перевожу дыхание.

— Теперь он может тебя осмотреть, — говорит он, привлекая мое внимание.

Облизывая мокрые губы, я чувствую вкус своих слез и шепчу:

— Как?

— Я заберу тебя. Никто даже не узнает, что мы уехали. Но Эштин... — Он буравит меня взглядом. — Кто об этом знает?

Вкратце рассказываю ему о том, что должно было стать моим сеансом терапии, и он ругается.

— Нам придется придумать историю. Когда мы вернемся, ты должна будешь снова встретиться с ней. Тебе нужно довериться. Пусть она думает, что помогает тебе, хорошо?

Я киваю, ненавидя эту мысль, но зная, что он не ошибается.