Я все еще лежу на столе. Моя голова свисает с края, и я поджимаю под себя онемевшие руки. Соски пульсируют, а внутренняя поверхность бедер намокла.

Протянув руку, он снимает зажимы, и с моих приоткрытых от боли губ срывается приглушенный крик. Мне всегда нравилась более грубая версия секса с Сэинтом. После того как я сбежала с «Карнажа», секс с другими мужчинами был уже не тот. Если мужчина давал мне пощечину, я выбивала ему зубы. Но Сэинт? Мне хочется улыбнуться и сказать: «Ударь меня посильнее. Оставь отпечаток своей руки на моем лице. Пусть все другие мужчины знают, что мне нравится быть твоей сексуальной игрушкой».

Он берет меня за плечи и усаживает. Я прикусываю мокрую губу, чтобы не захныкать от того, как мне больно. Он уже испортил меня для других мужчин, а теперь у него миссия — медленно убивать меня своим членом. Чувствительность во рту вернулась, и теперь он просто болит. Язык словно распух.

Склоняю голову, все еще пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце, когда он отходит, и закрываю глаза. Мои ресницы мокрые и слипшиеся от макияжа, который он заставил меня нанести сначала.

Из моего рта вырывается стон, когда я чувствую его руку на своих волосах. Он осторожно поднимает мою голову, и я открываю тяжелые глаза, чтобы увидеть его, стоящего между моих дрожащих ног.

— Ты заслужила это, милая. — Он проводит костяшками пальцев по моему залитому слезами лицу и смотрит на мой ошейник.

Сглатываю и вздрагиваю от натяжения кожи. По какой-то причине он кажется более тугим, чем раньше.

— Ты привыкнешь, — уверяет он меня, а затем щелкает пальцами, заставляя колокольчик звенеть.

Глубоко вдыхаю.

— Сэ-инт...

— Теперь ты не сможешь спрятаться, Эш. — Он прерывает то, что я собиралась сказать. Его большой палец проводит по моим приоткрытым губам. — Из тебя получится такая милая зверушка.

Свежие слезы застилают мне глаза, и я тянусь к своим скованным рукам. Неужели он собирается оставить меня в таком состоянии? Какая-то часть меня надеется, что да. Это значит, что он скоро вернется и навестит меня. Ненавижу оставаться в этой комнате наедине с мыслями.

— Все, чего тебе не хватает, — это поводка и кляпа. — Он улыбается мне. — И, конечно, спермы, капающей из набухшей киски.

Мои твердые соски болят от его слов. Они просят прикосновения, и я наклоняюсь вперед, безмолвно умоляя его снова надеть зажимы. Ущипнуть, потянуть за них, шлепнуть. Что-нибудь...

— Пожалуйста? — Умоляю я, и даже не узнаю свой голос, настолько он грубый от его члена, который только что трахал мою глотку.

— Что, милая? — спрашивает он, глядя на меня своими красивыми зелеными глазами, и я ненавижу то, что не могу до него дотронуться.

— Пожалуйста, можно я кончу? — мягко спрашиваю я.

— Ты знаешь правила.

— Сэинт, пожалуйста, мне нужно...

— Шлюху трахают, Эш. Ее используют, когда она нужна. А не наоборот. — Он отходит от меня, и я вижу себя в зеркале.

Я выгляжу ужасно. Макияж размазан по лицу, а по бокам бегут черные полосы, как будто я плакала черными слезами. Размазанная красная помада делает меня похожей на женскую версию Джокера. Волосы в беспорядке, а взгляд, полный слез, опускается на черный кожаный ошейник.

Сэинт подходит ко мне сзади и развязывает запястья. Схватив за волосы, он откидывает мою голову назад, чтобы я встретилась с его взглядом в зеркале.

— Прикоснешься к себе, и руки снова будут связаны, поняла?

— Поняла, — шепчу, и он отпускает меня. Удовлетворенный, он выходит из моей комнаты, закрывая меня в этом аду, пока я отсчитываю минуты до того момента, когда он снова навестит меня и сделает своей маленькой шлюшкой.

Сэинт

Я выхожу из ее комнаты как раз в тот момент, когда открывается дверь Кэштона. и он выходит. Переводит взгляд с меня на ее закрытую дверь, а затем снова на меня.

— Я направляюсь в подвал, — сообщаю я ему, прежде чем он успевает сказать что-нибудь о том, что я только что делал.

— Думаешь, он нам что-нибудь расскажет? — спрашивает он, понимая, что я имею в виду визит к Люку.

Пожимаю плечами.

— Сейчас узнаем. — Проходя мимо комнаты Хейдина, спрашиваю Кэша: — Видел его сегодня утром?

— Нет, с той ночи в «Blackout», — отвечает он, когда мы заходим в лифт в конце коридора.

Я тоже. Он либо внизу, либо играет, либо на улице, чтобы надраться до усрачки. В любом случае, он придет, когда захочет.

— Вчера я застал Эштин в своей комнате, — говорит мне Кэш.

— Какого хрена она там делала? — спрашиваю я. Но мне нравится мысль о том, что она любопытствует. Это значит, что я могу наказать ее за то, что она не оставалась в своей комнате.

— Просто исследует. Как я уже сказал... гребаная кошка.