Я игнорирую это и отпускаю её волосы. Обхватываю ладонями её лицо и провожу большим пальцем по приоткрытым губам, смотря на её милое личико. На ней всё ещё вчерашний макияж из клуба: чёрные тени размазались, румяна стерлись, помада потускнела, а накладные ресницы слиплись в разных местах. Всё равно, она выглядит чертовски великолепно. Как будто она провела всю ночь на коленях, будучи моей хорошей девочкой.

— Поговори со мной, Шарлотта. Как ты себя чувствуешь? — я заглядываю ей в глаза.

— Пьяной, — невнятно произносит она, и её ресницы трепещут.

— Хорошо. — Давайте начнем. — Почему Лорды послали тебя в Карнаж? — Мне нужны ответы, и это лучший способ их получить.

— Задание, — она облизывает губы.

— У тебя задание?

Это не то, о чем я думал. Самое большее, что я подумал, что это было посвящение.

— Д-да.

Интересно.

— Почему они послали тебя ко мне?

Она запрокидывает голову, и её голубые глаза встречаются с моими.

— Я не знаю.

— Чушь собачья, — шиплю я, хотя знаю, что она говорит правду. Проводя рукой по лицу, я спрашиваю:

— Что ты знаешь обо мне?

— Я знаю, что ты брат Спейд… — она сглатывает. — Твои родители мертвы… ты убил своего отца, — её глаза ищут мои, но я сомневаюсь, что она видит меня.

Я один из Братьев Спейд и это для неё не секрет. Она знает это, потому что видела меня в Карнаже. То, что моя мама мертва, — не так важно. Мой отец мертв? Она может знать об этом, потому что, опять же, Сэинт, Кэш и я руководим Карнажем. Но как он умер?

— Зачем мне его убивать?

— Потому что ты любишь её.

Ответ заставляет меня нахмуриться, сбивая с толку.

— Кого я люблю?

— Эштин.

Я говорил об этом вслух только одному человеку. Это было недавно, но я знаю, что она никому не говорила.

— Кто тебе это сказал?

— Моя мама и её подруга.

Это то, что я хотел узнать. Теперь у нас что-то получается.

— Говорила с твоей мамой обо мне?

Я знаю, кто её родители.

Она закатывает свои тяжелые веки, но голова у неё идет кругом.

— Она знает только, что я провожу с тобой сеансы, что ты — моё задание.

Ну, это было не то, что я хотел услышать.

Я пытаюсь придумать, что ещё могу спросить, пока у меня есть преимущество, и в голову приходит мысль.

Я собираю её волосы и наклоняю её голову вперед.

— Где ты это взяла? — я провожу пальцами по клейму Лордов на верхней части её спины.

Я заметил это в первую ночь, когда был в её доме, когда поместил маячок на её шею. Я решил, что она была чьей-то Избранной, и её заклеймили.

— Лорды дали мне его, — бормочет она.

Все ещё держа её за волосы, я запрокидываю её голову и смотрю на неё сверху вниз.

— Зачем им клеймить тебя?

— Посвящение. Мне пришлось либо отрезать его у женщины, либо сделать его себе самой. Я срезала у неё, и в итоге мне поставили такое же.

Клеймо за клеймо.

Какого хрена? Она уже прошла посвящение? Это бессмыслица. Женщины не проходят посвящение, если только они не собираются выйти замуж за Лорда, и я никогда не слышал, чтобы у кого-то было задание.

— Что с ней случилось?

— Они заставили меня убить её, — шепчет она.

Всё это не имеет смысла. Готов поспорить, что дело было не в посвящении Шарлотты, а в женщине, которую она должна была убить. Никто другой не хотел брать на себя такую ответственность, поэтому её возложили на Шарлотту. Но это не дает ответа на вопрос о клейме. Почему женщина вообще была заклеймена? Я знаю Лордов, которые клеймят своих Избранниц и Леди. Это всё для того, чтобы заявить о своей собственности. Но почему они хотели, чтобы его срезали или чтобы Шарлотта сама себя заклеймила?

Блядь, у меня начинает болеть голова. Это вызывает больше вопросов, чем ответов.

— Как ты её убила?

— Я застрелила её, — тихо говорит она. — И каждый раз, когда я закрываю глаза, то вижу её, — она моргает, её тяжелые глаза смотрят на меня сквозь накладные ресницы.

— Ты сделала то, что должна была сделать, — говорю я ей, видя неуверенность в её глазах. Это решение не дает ей покоя.

Она сглатывает и шепчет:

— Это то, что ты говоришь себе?

— Я ни о чем не жалею, — говорю искренне.

В нашем мире все зависит от этого: убей или будешь убит.

Отпустив волосы Шарлотты, я подхожу к стулу.

— Синяки… когда ты заявилась ко мне домой с ними, ты сказала, что они от грубого секса. Откуда они?

— Меня арестовали. Он был груб…

— За что, твою мать, тебя арестовали?

Она пытается пожать плечами.

— Точно не знаю. Он не говорил.

Я попрошу кого-нибудь разобраться с этим вместо меня. Протягиваю руку и обхватываю ладонями её лицо.

— Я единственный парень, который когда-либо трахал тебя?