— Если ты прикоснёшься к ней…

— Ты оставил её уязвимой. Бедная сучка на самом деле влюбилась в тебя, — он смеется. — Я подойду, заберу её и дам выплакаться на плече. Постепенно я завладею её разумом. Будет нетрудно сломить её, особенно после того, что ты с ней сделал. Но не верь мне на слово. У меня будет шанс доказать это, когда она переедет сюда.

Я смотрю на Изабеллу, ожидая, что она что-нибудь скажет. Чтобы пояснить, что он имеет в виду, говоря о переезде сюда. Мы заключили сделку со мной, а не с ней. Если он затащит её сюда, значит, она нарушит её.

— Ты знаешь, с чего начинали Лорды? — она задумчиво наклоняет голову с ухмылкой на лице.

Я не отвечаю. Есть теории, но ничего не доказано. Я никогда не интересовался этим, потому что знал, что никогда не докопаюсь до истины. И что, блядь, это изменит? Ничего.

— Все мужчины одинаковы. Они думают, что, поскольку у них есть член, они владеют миром. Но что, если я скажу тебе, что женщины создали Лордов много веков назад?

Хадсон смеется, как будто это шутка, и она сердито смотрит на него. Он начинает кашлять, пытаясь скрыть это. Я молчу.

— Видишь… посмотри на себя сейчас, — она закидывает ногу на ногу. — Прикован, как собака.

Мои руки в наручниках сжимаются в кулаки.

— Ты действительно думаешь, что мужчина поставил бы другого мужчину в такое положение? — она откидывает голову назад, смеясь. — Ты проходишь три года посвящения, чтобы отсеять слабых. Тебе говорят, что ты не можешь трахаться. Какой мужчина решится так долго обходиться без киски? — она делает ещё одну затяжку. — Этим грёбаным миром правят женщины, но мы должны позволить мужчинам думать, что это они всё контролируют. Без нас ваше наследие погибло бы. Ваши имена были бы забыты, — она усмехается. — Это часть правил — все должны служить. Вас подвергают испытанию. Сражаетесь не на жизнь, а на смерть. Нашим дочерям приходится раздвигать ноги… — она пожимает плечами. — Как будто это трудно сделать. Но вы, мужчины… три года без секса, а потом получаете кого-нибудь, чтобы трахнуть? Вы как ребенок рождественским утром. Вы выставляете её напоказ, как завоеванный трофей, и это заставляет вас снова почувствовать себя мужчиной.

Это не мой выпускной год в Баррингтоне, и она не моя Избранная. Я понял, что Шарлотта — её дочь, как только узнал, кто она на самом деле. Я хотел отомстить и увидел возможность. Хотя и знал, что это подстава. Я не мог отрицать, что хотел её с того самого дня, как увидел её на яхте её отца.

Четыре года назад

Меня держали в камере, морили голодом и накачивали наркотиками неизвестно сколько времени. Вошли четверо мужчин, а я даже не пытался сопротивляться. Какой в этом смысл? Я не говорю, что сдаюсь, но я отказываюсь доставлять этой суке удовольствие наблюдать, как я проигрываю бой, когда она свела все шансы против меня.

После этого я проснулся, думая, что меня похоронили заживо. Я ничего не видел, мой нос был заткнут, и я не мог пошевелиться. Так мало было места. Единственным источником кислорода была трубка, которую я чувствовал во рту. Временами поток воздуха перекрывался, что заставляло меня паниковать, как бы я ни старался этого не делать. Я горел. Моё тело горело, и я обливался потом до смерти. Я почти уверен, что у меня были галлюцинации, я ничего не видел и не слышал, и не мог контролировать судороги во всем теле.

Я знал, что это ямы. Я не знаю, как долго я там пробыл, мне показалось, что прошло несколько дней, но в конце концов я потерял сознание, и следующее, что я помню — это как я просыпаюсь на больничной койке.

Теперь я возвращаюсь в подвал, где меня ждут новые пытки и обучение.

Лорды, которые по-прежнему были в плащах и масках, проталкивают меня сквозь занавески. Я немедленно останавливаюсь. Сэинт и Кэштон висят на связанных запястьях, прикрепленных к потолку в центре комнаты. Я впервые вижу их обоих с тех пор, как Эштин застрелила моего брата. Сколько времени прошло… дни, недели, месяцы? Здесь, внизу, времени не существует. По крайней мере, они оба живы.

Кэш выглядит дерьмово. Он весь в синяках, порезах и кровоточит. Он на грани смерти. Его кожа стала пепельной, а дыхание затрудненным. Осматривая тело Сэинта, я вижу, что у него свежее клеймо 666 недалеко от пулевого ранения. Он пробыл здесь совсем недолго. Может быть, день. Самое большее два.

— О, ты вернулся, — сука поворачивается и улыбается мне, хлопая по свежей татуировки Сэинта. — Я же говорила, что с Хейдином всё будет в порядке, — говорит она ему.

— Чего ты хочешь? — я спрашиваю.

Это глупый вопрос, но для того, чтобы мы наконец-то встретились, должна быть причина. Мы с ней играем в интеллектуальные игры.

— Я здесь для того, чтобы научить вас быть мужчинами.

Кэш фыркает и сплевывает кровь с разбитых губ на пол.