Меня пробирает дрожь. Когда я столкнулась с ним в Холлоу-Холле после отравления его бокала, я думала, что сделала нас врагами. Но это гораздо хуже. Он знает, что я стою между ним и короной, и неважно, любит он меня или ненавидит — он сделает все возможное, чтобы вырвать эту силу из моих рук.

Не имея других вариантов, я направляюсь в лабиринт, к празднованию в его центре.

Три поворота и кажется, что гуляющие дальше. Звуки становятся приглушенными, и мне кажется, что смех идет отовсюду. Самшит достаточно высок, чтобы дезориентировать.

Семь оборотов, и я действительно потеряна. Я начинаю поворачивать назад, только чтобы обнаружить, что лабиринт изменил себя вокруг. Тропинки не там, где были раньше.

Конечно. Это не может быть обычным лабиринтом. Нет, это должно быть чем-то, чтобы добраться до меня.

Я помню, что среди этой листвы есть трифолк, ожидающий, чтобы Оук был в безопасности. Не знаю, шутят ли они со мной сейчас, но, по крайней мере, я могу быть уверена, что кто-то слушает, когда я говорю.

— Я прорежу себе путь насквозь, — говорю я зеленым стенам. — Давайте начнем играть честно.

За моей спиной шуршат ветви. Когда я поворачиваю, появляется новый путь.

— Лучше бы это был путь на вечеринку, — ворчу я, начиная с него. Я надеюсь, что это не приведет к тайной темнице, зарезервированной для людей, которые угрожают лабиринту.

Еще один поворот, и я прихожу к полосе маленьких белых цветов и каменной башне, построенной в миниатюре. Изнутри я слышу странный звук, наполовину рычание, наполовину плач.

Я достаю из ножен Закат. Не так много плачущих в Фейриленде. И плачущие вещи, которые здесь более распространены — как Банши — очень опасны.

— Кто там? — говорю я громко. — Выходи, или я войду.

Я удивлена, что Хизер оказалась в поле зрения. Ее уши стали пушистыми и длинными, как у кошки. Нос у нее другой формы, а над бровями и над яблоками щек растут обрубки усов.

Хуже того, так как я не могу видеть сквозь него, это не чары. Это какое-то настоящее заклинание, и я не думаю, что с ними покончено. На моих глазах вдоль ее рук растет легкая пушистая шерсть, похожая на черепаховую кошку.

— Что… что случилось? — Я заикаюсь.

Она открывает рот, но вместо ответа выходит жалобное рычание.

Несмотря на себя, я смеюсь. Не потому что это смешно, а потому что я напугана. Тогда я чувствую себя ужасно, особенно, когда она шипит.

Я присела на корточки, морщась от того, что стягивала швы.

— Не паникуй. Извини. Ты просто застала меня врасплох. Вот почему я предупреждала тебя, чтобы ты хранила защиту от зачарования при себе.

Она снова шипит.

— Да, — говорю я, вздыхая. — Никто не любит слушать, что я говорю. Не беспокойся. Какой бы придурок ни думал, что это будет забавная шутка, у него будет много сожалений. Пойдем.

Она идет за мной, дрожа. Когда я пытаюсь обнять ее, она отшатывается с новым шипением. По крайней мере, она держится прямо. По крайней мере, она достаточно человек, чтобы остаться со мной и не сбежать.

Мы ныряем в живые изгороди, и на этот раз лабиринт с нами не связывается. В три оборота мы стоим среди гостей. Фонтан плещется мягко, звук его смешивается с разговором.

Я оглядываюсь, ищу кого-то, кого знаю.

Тарин и Локка там нет. Скорее всего, они отправились в беседку, где дадут друг другу личные обеты — свой истинный фейский брак, неведомый и таинственный. В стране, где нет лжи, обещания не обязательно должны быть публичными, чтобы быть обязательными.

Виви бросается ко мне, берет Хизер за руки. Ее пальцы сжались, словно лапа.

— Что случилось? — требует Ориана.

— Хизер? — Оук тоже хочет знать. Она смотрит на него глазами, похожими на глаза моей сестры. Интересно, было ли это сердцем шутки? Кошка для девушки с кошачьими глазами.

— Сделай что-нибудь, — говорит Виви Ориане.

— Я не мастер колдовства, — говорит она. — Снятие проклятий никогда не было моей специальностью.

— Кто это сделал? Они могут это исправить. — Мой голос рычит так, что я звучу как Мадок. Виви смотрит на меня со странным выражением лица.

— Джуд, — предупреждает Ориана, но Хизер указывает костяшками пальцев.

Рядом, с трио играющих на флейте фавнов, стоит мальчик с кошачьими ушами. Я шагаю по лабиринту навстречу ему. Одна рука тянется к рукояти моего меча, все разочарование, которое я испытываю из-за всего, что не могу контролировать, склоняется к исправлению этого.

Другой рукой я выбиваю кубок с зеленым вином из его рук. Жидкость скапливается на клевере перед тем, как погрузиться в землю у нас под ногами.

— Что это такое? — он требует.

— Ты наложил проклятие на ту девушку, — говорю я ему. — Немедленно исправь это.

— Она восхищалась моими ушами, — говорит мальчик. — Я просто дал ей то, что она хотела. Одолжение для вечеринки.