Некоторые время спустя гибкая девушка-пикси заплетает мои волосы в бараньи рога и украшает кончики серебряной лентой. Она красит веки и губы серебром.

Затем, одетая, я спускаюсь вниз, чтобы присоединиться к остальным в гостиной Орианы, как будто в последние несколько месяцев ничего не произошло.

Ориана одета в платье бледно-фиолетового цвета с воротником из лепестков, которые поднимаются к её челюсти. Виви и Хизер в смертных одеждах, Виви в развевающемся платье с рисунком глаза, а Хизер в коротком розовом платье с маленькими серебристыми блёстками по всей длине. Волосы Хизер стягивают сверкающие розовые заколки. Мадок одет в длинную сливовую тунику, Оук одет в цвета отца.

— Привет, — говорит Хизер. — Мы обе в серебре.

Тарин еще не пришла. Мы сидим в гостиной, пьём чай и едим лепёшки.

— Ты действительно думаешь, что она справится с этим? — спрашивает Виви.

Хизер бросает на неё шокированный взгляд, ударяя ногой.

Мадок вздыхает.

— Говорят, что мы извлекаем уроки из наших неудач лучше, чем из успехов, — говорит он, смотря на меня.

Затем Тарин, наконец, спускается к нам. Она одета в сиреневое платье с невероятно тонкой тканью, наслоённой друг на друга, между которой прячутся цветы и травы, чтобы подчеркнуть её фигуру и чтобы она выглядела как живой букет одновременно.

Её волосы заплетены в корону с зелёными цветами.

Она выглядит красивой и мучительно человеческой. Во всей этой ткани она похожа на жертву, а не на невесту. Она улыбается нам, застенчивая и блестяще счастливая.

Мы все встаём и говорим ей, как она красива. Мадок берёт её за руки и целует в щёку, глядя на неё, как любой гордый отец. Даже если он думает, что она делает ошибку.

Мы садимся в карету вместе с маленьким хобом, который будет двойником Оука, а затем они меняются пиджаками, как только мы оказываемся внутри, и с тревогой сидит в углу.

По дороге в поместье Локка Тарин наклоняется вперёд и сжимает мою руку.

— Как только я выйду замуж, всё будет иначе.

— Некоторые вещи, — говорю я, не совсем уверенная, что она имеет в виду.

— Папа обещал держать его в узде, — шепчет она.

Я вспоминаю призыв Тарин ко мне отстранить Локка от должности Мастера Пирушек. Сдержанность Локка, вероятно, заставит Мадока отвлекаться на него, что, похоже, не так уж и плохо.

— Ты рада за меня? — спрашивает она. — Действительно?

Тарин была ближе ко мне, чем кто-либо другой во всём мире. Она знала обо всех моих чувствах, о моей боли, маленькой и большой, большую часть моей жизни. Было бы глупо позволять чему-либо мешать этому.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, — говорю я. — Сегодня и всегда.

Она нервно улыбается мне, и её пальцы сжимают мои.

Я всё еще держу её за руку, когда появляется лабиринт. Я вижу трёх девушек-пикси в прозрачных платьях, летящих над зеленью и хихикающих вместе, а затем и другой народец, ожидающий начала церемонии. Как Мастер Пирушек, Локк организовал свадьбу, достойную этого звания. 

Первая ловушка не работает. Приманка вылезает вместе с моей семьей, а мы с Оуком ныряем в карету. Сначала он улыбается мне, когда мы прижимаемся друг к другу в промежутке между мягкими скамейками, но через мгновение улыбка сползает с его лица, сменившись беспокойством.

Я беру его руку и сжимаю.

— Готов вылезти в окно?

Это снова его радует.

— Из экипажа?

— Да, — отвечаю я и жду, пока он не остановится. Когда это происходит, раздается стук. Я выглянула и увидела Бомбу внутри поместья. Она подмигивает мне, и тогда я поднимаю Оука и подаю его через окно кареты и в ее объятия.

Я лезу следом, неэлегантно. Мое платье до смешного откровенно, и моя нога все еще жесткая, все еще болит, когда я падаю на каменный пол поместья Локка.

— Что-нибудь? — Спрашиваю я, глядя на Бомбу.

Она качает головой, протягивая мне руку.

— Это всегда было рискованно. Моя ставка на лабиринт.

Оук хмурится, и я потираю его плечи.

— Ты не должен этого делать, — говорю я ему, хотя я не уверена, что мы сделаем, если он скажет, что не будет.

— Я в порядке, — говорит он, не глядя мне в глаза. — Где моя мама?

— Я найду ее для тебя, малыш, — говорит Бомба, и кладет свою руку на его худое плечо. В дверях она оглядывается на меня и что-то достает из кармана. — Кажется, ты поранилась. Хорошо, что я не просто готовлю взрывчатку.

С этими словами она бросает мне что-то. Я ловлю его, не зная, что это, а потом переворачиваю в руке. Горшочек с мазью. Я оглядываюсь, чтобы поблагодарить ее, но она уже ушла.