Моя голова всё ещё болит, но живот чувствует себя лучше.

Когда я ем, думаю о том, что должна делать дальше: внимательно слушать и вести себя так, будто я им доверяю, как будто я им верна. Чтобы сделать это, я должна представить себе хотя бы тень этого чувства.

Я смотрю на Орлаг и представляю, что именно она, а не Мадок, воспитывала меня, что я была сводной сестрой Никасии, которая иногда была злой, но всё равно заботилась обо мне. На Балекине моё воображение искажается, но я не стараюсь думать о нём как о новом члене семьи, как о том, кому я доверяю, потому что все остальные так и делали.

Я поворачиваюсь обратно к ним и улыбаюсь, щедро и ярко, и эта улыбка почти не похожа на ложь.

Орлаг смотрит на меня:

— Расскажи мне о себе, маленькая рыбёшка.

Улыбка почти дрожит, но я концентрируюсь на своём заполненном желудке, на удивлении и красоте пейзажа.

— Мало чего интересного, — говорю я. — Я смертная девушка, которая выросла в Фейриленде. Это самое интересное во мне.

Никасия хмурится.

— Ты целовала Кардана?

— Это важно? — требует Балекин. Он ест устриц, накалывая их одну за другой на крошечную вилку.

Орлаг не отвечает, просто кивнув в сторону Никасии. Мне не нравится, что она так делает, что считает свою дочь выше Балекина. Хорошо иметь что-то, что ей нравится, что-то, на чём можно сосредоточиться, чтобы сохранять тепло в голосе.

— Важно, если по этой причине он не согласился на союз с Подводным миром, — говорит Никасия.

— Я не знаю, должна ли я ответить, — говорю я, оглядываясь по сторонам с чем-то, как я надеюсь, похожим на замешательство. — Но да.

Никасия морщится. Теперь, когда я «зачарована», она, кажется, не думает, что при мне она должна притворяться стойкой.

— Больше, чем один раз? Он тебя любит?

Я не понимала, как сильно она надеялась, что я лгу, когда я сказала ей, что поцеловала его.

— Не раз, но нет. Он не любит меня. Ничего подобного.

Никасия смотрит на свою мать, склонив голову, показывая, что получила все ответы, которые хотела услышать.

— Твой отец, наверное, очень зол на тебя за то, что ты разрушила его планы, — говорит Орлаг, переводя разговор в другое русло.

— Так и есть, — говорю я. Коротко и сладко. Я не должна лгать.

— Почему генерал не рассказал Балекину о происхождении Оука? — продолжает она. — Разве это не было бы проще, чем прочесать каждый дюйм Эльфхейма в поисках принца Кардана после пропажи короны?

— Я не совсем в нём уверена, — говорю я. — Не тогда и определённо не сейчас. Я знаю только, что у него была причина.

— Несомненно, — говорит Балекин. — Он хотел меня предать.

— Если бы Оук стал Верховным королём, то Эльфхеймом правил бы Мадок, — говорю я, потому что они ничего не знают.

— И ты не хотела этого, — слуга подходит с маленьким платком, наполненным рыбой. Орлаг царапает одну длинным ногтем, в результате чего тонкая полоска крови змеится ко мне по воде. — Интересно.

Поскольку это не вопрос, мне не нужно отвечать.

Несколько других слов начинают убирать тарелки.

— И ты бы отвела нас к Оуку? — спрашивает Балекин. — Отведёшь нас в мир смертных и заберёшь его у своей старшей сестры, чтобы привести к нам?

— Конечно, — лгу я.

Балекин бросает взгляд на Орлаг. Если бы они поймали Оука, могли бы воспитывать его в Подводном мире, могли бы женить его на Никасии, могли бы создать собственную линию Гринбрайр, верную морю. Помимо Балекина, у них будут варианты доступа к трону, что не может его порадовать.

Длинная игра, но для фейри это разумный способ играть.

— Это существо — Гримсен, — спрашивает Орлаг у своей дочери. — Ты действительно думаешь, что он может сделать новую корону?

Моё сердце на мгновение замерло. Я рада, что никто на меня не смотрел, потому что вряд ли я могла скрыть свой ужас сейчас.

— Он создал Кровавую корону, — говорит Балекин. — Если он сделал её, то наверняка сможет сделать и другую.

Если им не нужна Кровавая корона, то им не нужен и Оук. Им не нужно воспитывать его, не нужно, чтобы он одел корону на голову Балекина, он вообще не нужен.

Орлаг смотрит на него с упрёком. Ждёт ответа Никасии.

— Он кузнец, — говорит Никасия. — Но не сможет работать в море, поэтому всегда будет отдавать предпочтение земле. Но со смертью Ольхового короля он жаждет славы. Он хочет получить Верховного короля, который подарит ему её.

Это их план, говорю себе я, чтобы успокоить панику, которая подкатывает к горлу. Я знаю их план. Если смогу сбежать, смогу их и остановить.

Вонзить нож в спину Гримсена, прежде чем он закончит корону. Я иногда сомневаюсь в своей эффективности в качестве Сенешаля, но никогда в роли убийцы.