Я хотела бы спланировать всё лучше. Хотела бы оставить больше приказов. Хотела бы не доверять больше никогда Призраку.

Я надеюсь, что Кардан скучает по мне.

Я не уверена, как долго я так плаваю, сколько раз я паникую и натягиваю свои цепи, сnолько раз вес воды надо мной заставляет чувствовать меня подавляющим, и я задыхаюсь от этого. Тритон заплывает в комнату. Он движется с огромной грацией. Его волосы — своего рода зелень, которая спускается вниз по телу. Его большие глаза вспыхивают в безразличном свете.

Он двигает руками и издаёт несколько звуков, которые я не понимаю. Затем, очевидно, осознавая, что я не понимаю, он вновь говорит:

— Я здесь, чтобы подготовить тебя к обеду с королевой Орлаг. Если ты доставишь мне какие-либо проблемы, будешь без сознания. Вот так мы и справимся.

Я киваю.

— Нет проблем. Я поняла.

В комнату входит больше мерфолков с зелёными, жёлтыми и чёрными хвостами. Они плавают вокруг меня, глядя своими большими блестящими глазами.

Один оттягивает меня с кровати, второй направляет моё тело в вертикальное положение. Я почти невесома в воде. Моё тело плывёт туда, куда его толкают.

Когда меня начинают раздевать, я вновь начинаю паниковать, что-то вроде животного инстинкта. Я скручиваю их руки, но они держат меня крепче и натягивают прозрачное платье на мою голову. Оно короткое и тонкое, совсем не одежда. Оно облегающее, и я уверена, что большая часть моего тела видна сквозь него. Я стараюсь не смотреть вниз, опасаясь, что покраснею.

Затем меня связывают жемчужными верёвками, волосы откидывают назад и украшают короной из ракушек и сеткой бурых водорослей. Рана на ноге обвязана морской травой. Наконец, я направляюсь через огромный коралловый замок, его тусклый свет мелькает, когда рядом проплывают светящиеся медузы.

Мерфолки ведут меня в банкетный зал без потолка, поэтому, когда я поднимаю взгляд, вижу стаи рыб и даже акулу над собой — и мерцающий свет поверхности.

Я думаю, сейчас день.

Королева Орлаг сидит на огромном троноподобном стуле на противоположном конце стола, основа которого окружена ракушками, крабами и живыми морскими звёздами, что ползают по нему, веерообразные кораллы и яркий анемон развиваются за потоком.

Она сама выглядит невероятно по-королевски. Её чёрные глаза обжигают меня, и я вздрагиваю, зная, что смотрю на того, кот правил дольше, чем обычно жили смертные. Рядом с ней сидит Никасия, на чуть менее впечатляющем стуле. А на другом конце стола сидит Балекин на обычном стуле, значительно уступающем их.

— Джуд Дуарте, — говорит он. — Теперь ты знаешь, каково это — быть заключённым. Каково это ощущать — гнить в клетке? Раздумывать о том, не умрёшь ли ты там?

— Я не знаю, — говорю я ему. — Я всегда знала, что уйду.

При этом королева Орлаг откидывает голову и смеётся.

— Я полагаю, так и есть, в некотором смысле. Подойди ко мне. — Я слышу чары в её голосе и помню, как Никасия сказала о том, что я не вспомню, что она со мной сделала. Действительно, я должна быть рада, что она не сделала хуже.

Моё прозрачное платье даёт понять, что на мне нет защиты. Они не знают, что Даин помог мне. Они считают, что я полностью восприимчива к чарам.

Я могу притворяться. Я смогу сделать это.

Я плаваю, сохраняя своё лицо как можно более пустым. Орлаг пристально смотрит в мои глаза, и мучительно трудно не отводить взгляд, удерживать лицо открытым и искренним.

— Мы твои друзья, — говорит Орлаг, гладя меня по щеке длинными ногтями. — Ты очень сильно нас любишь, но никогда не должна говорить о том, насколько, за переделами этой комнаты. Ты верна нам и сделаешь для нас абсолютно всё. Разве я не права, Джуд Дуарте?

— Да, — с готовностью говорю я.

— Что бы ты сделала для меня, маленькая рыбёшка? — спрашивает она.

— Что угодно, моя королева, — говорю я ей.

Она смотрит через стол на Балекина.

— Ты видишь? Вот как это делается.

Он кажется угрюмым. У него высокая самооценка и он не любит, когда его ставят на место.

Старший из детей Элдреда, он обижался на отца за то, что он не рассматривал его как короля всерьёз. Я уверена, что он ненавидит то, как Орлаг говорит с ним. Если бы ему не нужен был этот союз, и он не был бы в её владениях, я сомневаюсь, что он бы это допустил.

Возможно, здесь есть разница для меня.

Вскоре на тарелках, наполненных воздухом, появляются невероятные блюда, и остаются сухими до тех пор, пока их не начнут есть.

Сырая рыба, нарезанная в различных формах. Устрицы с ароматными жареными водорослями. Икра, сверкающая красным и чёрным.

Я не знаю, разрешено ли мне есть без разрешения, но я голодна, поэтому готова рискнуть выговором.

Сырая рыба мягкая и смешана с небольшим количеством зелени. Мне это не нравится, но я ем. Я быстро глотаю три розовых полоски тунца.