– Ты готова к этому, Эстрелла? – пробормотал Кэлум тем ровным, глубоким голосом, который звучал как удовлетворенное мурлыканье. – У меня сложилось впечатление, что ты все еще притворяешься, будто это не совсем то, чего ты хотела.

Я покраснела, уперлась двумя руками ему в грудь и попыталась отступить. Его понимающая улыбка и блеск в глазах, когда он смотрел на мои розовые щеки, означали, что мне нужно держаться подальше.

Нужно было отстраниться, чтобы не чувствовать твердость его мускулов своей вздымающейся грудью.

– Этого не будет, – гневно произнесла я, поднимая свободную руку, чтобы убрать его пальцы, сжимающие мое запястье.

Каким-то образом он не причинял мне вреда, но ослабить его хватку было невозможно, пока он сам этого не хотел.

– Что бы ты ни говорила себе, детка, это помогло бы тебе засыпать по ночам. Я сплю совершенно мирно, моя голова наполнена мыслями о тебе, а твой хриплый голос выкрикивает мое имя, пока я наслаждаюсь тобой, – сказал Кэлум, ослабляя хватку.

Я отстранилась, и между нами наконец образовалось так отчаянно необходимое мне пространство.

– Не будь таким гадким! – рявкнула я, расправляя его плащ на плечах и туго затягивая его там, где мои соски затвердели в ответ на то, как он смотрел на меня.

Моя грудь вздымалась, мое возбуждение и унижение казались осязаемыми, заполняя воздух вокруг нас.

– Ради тебя, Эстрелла, я могу быть чертовски развратным, и, клянусь, тебе понравится каждая секунда этого разврата, – сказал Кэлум, делая несколько шагов ко мне и снова сокращая расстояние между нами.

Подняв руку, он принялся поигрывать прядью моих темных волос, лежащих на ткани его плаща у меня на плечах. Я оттолкнула его руку, стиснув зубы и наблюдая, как его лицо светится от радости.

– В следующий раз, когда такой человек, как лорд Мистфел, попытается прикоснуться к тебе без твоего разрешения, ты проткнешь его чертово горло, – сказал Кэлум, касаясь мягкими пальцами основания моего подбородка и поднимая мое лицо вверх, чтобы встретиться взглядом со мной.

Что-то в этих словах откликнулось во мне, пробудив ту часть меня, которая восстала против необходимости подчиняться семье. Ту часть, которая хотела чего-то большего.

– К тебе это тоже относится? – спросила я, отдергивая голову от его прикосновения.

– Если бы у меня было намерение плохо с тобой обращаться, я бы уже это сделал. Мне незачем насиловать тебя, детка. Скоро ты сама добровольно придешь ко мне, – сказал он, и высокомерие в его голосе только усилило мое раздражение.

Кэлум отпустил руку и продолжил идти, а мое тело тут же заскучало по его прикосновению.

– Нам следует поторопиться, если хотим добраться до гор к ночи, – сказал он небрежно, как будто между нами не было никакого напряжения последних нескольких мгновений.

Пару секунд я смотрела ему вслед, невольно отмечая то, как его мускулы, казалось, пульсировали при каждом движении. Он станет моей смертью.

Если я не убью его первой.

Полые горы были больше, чем я могла себе представить. Мы шли вдоль их подножия, а над нами возвышались горные пики. Во всех текстах, которые я читала в библиотеке лорда Байрона, говорилось о том, насколько они малы по сравнению с горами в Рошпаре и даже еще меньше по сравнению с легендарными горами фейри, существовавшими по ту сторону границы.

Кэлум проследил за моим взглядом, когда я в сотый раз окидывала взором склоны гор. Как он и говорил, мы добрались до хребта до наступления темноты, но сейчас солнце садилось за горные вершины, заливая лес у подножия жутким золотым сиянием. Мы отошли на довольно большое расстояние от границы с землями фейри, и здесь листья, уже окрасившиеся в желтый и оранжевый цвета и прихваченные первыми заморозками, начали падать на землю. Магия фейри была слишком далеко, чтобы поддерживать признаки жизни холодными осенними ночами.

После того как Кэлум заявил, что в один прекрасный день я приду к нему и добровольно отдам свое тело, он говорил со мной только мимоходом. Он никак не мог понять, что, хотя я и не представляла себе долгой и счастливой жизни с мужчиной, который однажды станет моим мужем, мне все равно требовалось нечто большее, чем обещание одной ночи удовольствий.

Как бы мне ни хотелось сохранить свое сердце, я подозревала, что такой человек, как Кэлум, проскользнет-таки внутрь и заберет его себе, если я ему позволю. Без обещания завтрашнего дня или вообще без будущего такая привязанность могла закончиться для меня только горем, независимо от того, останемся мы живы или умрем. Я не была настолько наивна, чтобы думать, будто такой человек, как он, захочет долгих отношений после первой победы, даже если мы когда-нибудь найдем себе подобных.

Но его энергия – его сила – была такова, что осязаемо перекатывалась у меня по коже, когда он обращал на меня свой взгляд. Эта сила не исходила от Дикой Охоты или магии фейри из-за разрушившейся Завесы. Эта сила исходила от него самого.