Она выскочила из хижины, схватив дверь за ручку, и захлопнула ее за собой, спеша уйти. А я чуть не задохнулась от возмущения и ударила его ладонью по груди.

– Какой ты грубый наглец. Она была так любезна, принесла мне свежей воды для умывания. Мне нужно привести себя в порядок и причесаться, убрать с головы это птичье гнездо, которое ты мне устроил. И Пустота знает, что я не могу снова залезть в ванну, – сказала я, глядя на металлическую чашу.

Я сбилась со счета, сколько раз Калдрис погружал нас в воду, очищая мое тело от следов занятий любовью только для того, чтобы снова покрыть меня ими.

Я даже не хотела думать о том, что все это в том числе у меня на голове.

Может, мне стоит погрузиться в Черные Воды. Они наверняка чище.

– Они принесут тебе свежую воду для купания, если попросишь, – сказал он, усмехнувшись отвращению на моем лице при мысли об этом.

Я лишь наполовину осознавала, что происходило прошлой ночью, когда нам выделили на ночь хижину, нагрели воды в металлических ведрах на огне и наполнили ванну, пока пар не заполнил весь дом.

– Возможно, тебе и удобно, когда тебе прислуживают, а мне нет, – возразила я, высвобождая свой подбородок из его хватки.

Жители Черноводья уже сделали для меня гораздо больше, чем нужно, ошибочно полагая, что они в долгу передо мной за то, что я потушила пламя.

Меня пронзило чувство вины, ведь я знала, что это вообще не входило в мои намерения. Я просто… разозлилась.

Я устала от бесполезных и абсолютно бессмысленных смертей и, увидев мальчика, лежащего мертвым на мосту, убитого совершенно безо всякой причины и безвинно, просто слетела с катушек. Во мне вспыхнуло дикое желание выследить Стража Тумана, который зарубил его, и заплатить ему тем же, но медленно, очень медленно, и чтобы он смотрел и видел, как мой меч пронзает его самого.

– Эй, – сказал Калдрис, оттягивая момент, когда я взорвусь от гнева. – Пока мы не поймем, что происходит с темноглазым маленьким монстром, которого ты приютила внутри себя, думаю, будет лучше держать твою э-э-э… эмоциональную нестабильность под контролем.

– Ты только что назвал меня монстром? – спросила я, щурясь на его лицо. – Я почти уверена, что это ты ночью признался, что ты монстр.

Он пожал плечами, опустил руку, затем подошел к кровати и уселся на краю, наклонившись вперед. Широко расставив ноги и уперев локти в колени, он сцепил руки перед собой и уставился на меня с игривой ухмылкой на лице.

– И кто сказал, что мы оба не можем быть монстрами?

– Это не смешно! Мне нужно знать, как контролировать Виникулум, чтобы этого не повторилось. Я не… – Я сделала паузу, обдумывая признание.

Хотя он уже и должен был знать, как я к этому отношусь, но широкими мазками не передать всю картину ужаса, который я чувствую.

– Я вообще никак не контролировала ситуацию.

– Иди ко мне, детка, – сказал он, подзывая меня к себе, когда я заколебалась.

Отбросив неуверенность, я все же подошла. Когда я встала перед ним, он потянулся ко мне, схватил за бедра и вел меня, пока я не оседлала его и не села ему на колени. Ткань его штанов терлась о самую интимную мою часть, вызывая смятение сверхчувствительной плоти, уже и так натруженной после нашей ночи страсти.

Мне нужен был антракт, небольшой перерыв. Чтобы найти идеальное решение на данный момент для боли, пронизывающей меня, и для той ситуации, что я чувствовала. В любой момент я могла выскочить из собственной кожи. Будто мое тело больше не могло вместить то, что пряталось внутри меня и рвалось на свободу.

– То, что произошло прошлой ночью, произошло не из-за Виникулума, – мягко сказал он, и его руки скользнули вниз, чтобы коснуться голой кожи моих бедер.

Он скользнул пальцами под край своей туники, которую я на себя надела, и нежно погладил мою обнаженную кожу, вызвав у меня вздох. Теперь, когда между нами установилась связь и был сделан еще один шаг к объединению наших душ, все ощущения и чувства стали более явными. Но я не была уверена, почему так происходило. Возможно, из-за того, что я чувствовала его страсть ко мне, которая была отражением моей собственной страсти к нему. Но было в этом что-то невероятно вдохновляющее.

Из-за этого ощущения я чувствовала себя свободной, а не привязанной. Как будто я могу завоевать мир, если он будет рядом.

– О чем ты? Конечно, из-за Виникулума, – сказала я, засмеявшись, глядя в смотревшие на меня голубые глаза.

– Виникулум через связь дает тебе доступ к моим способностям. Но у меня нет той силы, которую ты продемонстрировала ночью. Я никогда не контролировал саму тьму, мин астерен. Та сила исходила от чего-то, что живет внутри тебя, что бездействовало все эти годы из-за Завесы, – ответил он, отвлекая меня от своих слов тем, что медленными, методичными движениями вычерчивал круги у меня на бедрах.

– Но я человек, – возразила я, качая головой. – Мой отец был человеком, и мать, и брат.