Он спокойно лежал рядом со мной и ждал, оставаясь терпеливым, изучая мое лицо в ожидании любого ответа, который я могла бы дать. Тело у меня пульсировало болью, пронизывающей каждую кость и мышцу, скрытую под кожей. У меня было ощущение, что я вообще не понимаю, где я начинаюсь и где заканчиваюсь. Сила, которая исходила от меня, ощущалась так, словно она изменила саму мою природу – само мое существо – до глубины души.

Он мог мне помочь. Он мог бы взять на себя часть боли через связь, но для этого мне нужно было ненадолго впустить его в свой разум. У меня не было времени понять, что он может увидеть, сможет ли он копаться в моих воспоминаниях или в любой из моих сознательных мыслей.

При всех этих возможностях у меня в голове свербила единственная назойливая мысль, которая заключалась в том, что и я получу такой же доступ к нему. Я смогу заглянуть внутрь него, почувствовать, что чувствует он. Заглянув в его мысли, даже ненадолго, я уже не буду сомневаться в его мотивах. Я бы поняла, настоящей ли была любовь, которую он, по его словам, испытывает ко мне, или это была очередная выдумка – еще одна преувеличенная правда для достижения его собственных целей.

Я кивнула, встретившись взглядом с его ярко-голубыми глазами, которые сверкнули инеем, как первый снег, упавший за ресницами.

– Мне нужны слова, детка, – сказал он, прижавшись лбом к моему.

Он выдержал мой взгляд, наблюдая за тем, как я оцениваю последствия того, на что дам разрешение. Я могла справиться с болью, даже несмотря на то, что она грозила разорвать меня на части. Но упустить возможность понять его и разобраться, что наша связь значит для него, я не могла.

– Да, – согласилась я, выдав необходимое ему словесное разрешение.

Мое согласие, особенно на такое значительное событие, имело для него большое значение. Он не стал бы ломиться в мой разум силой.

Калдрис кивнул, слегка приподняв голову, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. Затем поднял руку, обхватил ладонью мою щеку, краем кисти коснулся моей метки фейри.

– Закрой глаза, – тихо пробормотал он, и я сделала, как он приказал.

Позволив ресницам сомкнуться, я сосредоточилась на успокаивающем ощущении его большого пальца, поглаживающего мне кожу. Он как будто звал, манил туда, где часть меня дремала, ожидая пробуждения.

– Я хочу, чтобы ты представила себе связь между нами. Что ты видишь? – спросил он мягким низким голосом.

Я заколебалась, скривив рот и чувствуя себя выставленной на обозрение, когда представила золотую нить судьбы.

– Это нить, словно пряденое золото, мерцающее в свете свечи, – сказала я, подняв руку так, словно могла дотронуться до нее.

Я дернула нить одним пальцем, и ее вибрация заставила мое сердце биться быстрее, сбивая ритм его ударов.

Калдрис судорожно вздохнул, отчего глаза у меня широко распахнулись. Он потрясенно уставился на меня, на мгновение прикоснувшись рукой к груди, прежде чем стряхнуть с себя то, что на него нашло.

– Держи глаза закрытыми, мин астерен, – сказал он, мягко улыбаясь, когда я снова закрыла глаза.

Однажды я спрошу, почему его так потрясло, когда я коснулась нити нашей связи. Однажды я возьму эту нить в руки и поиграю с ней, изучу и узнаю, как ее создали.

– Посмотри, доходит ли эта нить до тебя. Что-то блокирует нашу связь, что-то мешает мне проникнуть в тебя. Посмотри, что это может быть? – спросил он, и его мягкий бас почти усыпил меня.

Я отогнала усталость и начала вести пальцами по нитке. Душа внутри моего тела загудела, вибрация, вызванная моим прикосновением к нити, пульсировала во мне, пока я не достигла пальцем препятствия.

– Это мое окно, – сказала я, отпуская нить, чтобы протянуть дрожащие пальцы и коснуться треснувшего стекла в окне нашей хижины в Мистфеле.

– Твое окно? – спросил Калдрис с примесью замешательства в голосе, когда я постучала пальцем по щели.

– У меня дома. Даже тряпки все так же забиты в щели в дереве под оконным стеклом, – сказала я, и в моем голосе появился первый намек на смех.

Я и не подозревала, как сильно соскучилась по своей холодной полуразвалившейся спальне. Мне ужасно захотелось вернуться в те ночи, когда я лежала у очага, чтобы согреться, и крыша над головой не защищала меня от существ, которые звали меня в ночи.

– Раньше, когда я жила дома, я выбиралась через него и бродила в лесу по ночам.

Калдрис усмехнулся и наклонился, чтобы коснуться своим лбом моего.

– Конечно, мин астерен, – сказал он, уткнувшись своим носом в мой, по щеке у меня прокатилось его дыхание с запахом грушанки. – Открой окно, Эстрелла. На этот раз я хочу, чтобы ты впустила кое-кого. Мне нужно, чтобы ты открыла окно и впустила меня.