Микаэль передвигается хромая, я ранила его в ногу, отчего ему сложно ходить ровно, но он легко взбирается на лошадь, которую ему предоставляет один из Убийц, а потом ускакивает прочь, теряясь среди высоких скал, пещерных стен и камней. Цокот копыт отдаляется, пока совсем не исчезает в воздухе.

– Собираемся! – Дарки крутит двумя пальцами, как бы рисуя небольшой круг: жест, означающий скорее спешить.

Убийцы хватают Керана с обеих сторон, напяливая на его запястья прочные металлические кандалы. Мне хочется столько ему сказать, но, боюсь, сейчас он не в состоянии трезво оценить мои слова. Они, вероятно, даже не дойдут до его разума.

Дарки направляется в сторону, проконтролировав процесс взятия Керана в плен, я спешу за ним.

– Почему ты упомянул моё имя, когда говорил с ним? – спрашиваю я.

– Ты им нужна равно также, как и нам. Но в иных целях. Они знают, что ты – дитя основателей Убийц.

Я мотаю головой.

– Но Сэнах говорил, что Верховные не знают о моём происхождении.

– Верховные не знали, но Тидда узнала. Наверное, благодаря Керану. А, может, и Микаэль в итоге проболтался. Подозреваю, он не сделал этого раньше по просьбе Хилларка Сотианы.

– И что же они собираются делать со мной? Для чего я им понадобилась?

Дарки нехотя отвечает:

– Они хотят сделать тебя рабыней Эдорна-Норта. Ведь ты – дитя их главных врагов.

Я сглатываю. Девочку, поклоняющуюся Одному ад-Дарру, собираются сделать рабыней какого-то языческого бога. Звучит до безобразия нелепо для возможной участи.

– Вы готовитесь к войне, верно? – спрашиваю я. – Намерены так серьёзно действовать?

– Конечно. Мы усердно готовились к масштабным нападениям по всей Шиэнне. Мы их совсем скоро уже осуществим.

Нахмурив брови, я решаю уточнить:

– Вы уверены, что у вас достаточно сил для этого? Есть чёткая стратегия? Есть ли достаточно людей?

Дарки останавливается и поворачивается ко мне. На его губах появляется лёгкая улыбка, означающая, что мои вопросы сравнимы для него с детским лепетом или глупыми расспросами неразумного малыша.

– У нас есть шпионы, лучники, рыцари, разведывательные воины, изготовители всяких ядов и прочего. Каждый из нас оттачивал свои умения столько лет, что шанса на промах быть просто не должно… У нас есть Мастера и Лекари, одни из лучших. – Он обводит меня рукой: – Теперь ещё и девочка, у которой может быть кое-что интересное для нас, учитывая, что Дарвиши хотели, чтобы ты прочла ту записку.

– Ты забыл, что я совершенно пока бесполезна и ничего не поняла с тех слов, – горько напоминаю я.

– Отнюдь нет. – Он прижимает правую руку на свою грудь и уверенно выдаёт: – Даю тебе слово, krasya, когда всё это кончится, ты будешь великой, такой, какой ещё не видывал свет. Я в тебя верю. Мы все в тебя верим, поэтому-то ты и с нами.

Слова, которые я могла бы есть каждый день на завтрак вместо еды и не подавилась бы. Слова, в которых я нуждаюсь каждую Луну с того самого момента, с которого впервые начался мой путь.

Я с искренней благодарностью смотрю на Дарки, а он в ответ улыбается, одаривая меня кивком головы, потом поворачивается к ребятам и отдаёт приказы. Похоже, я начинаю ощущать себя также, как до неудавшегося посвящения в Охотницы – уверенной в своих силах.

Гривинсхад ожидает нас с почестями. Мы возвращаемся как раз к готовящемуся на костре супу в железном чане. В воздух поднимается пар, до ноздрей добирается аппетитный аромат варящихся овощей со сладковатыми пряностями.

Дарки ведёт связанного Керана к дальнему шатру и наставляет у входа двух крупных мужчин из числа Убийц малой группы. Потом обращается ко мне, поправляя на поясе свою флейту:

– Можешь зайти к нему, если хочешь. Но знай только, что он не в своём уме и вряд ли будет любезен.

– Я зайду, – говорю я. – Хочу видеть его.

Дарки понимающе кивает, а потом вручает мне небольшой шип со словами:

– Вообще он прочно связан, я проверял. Выбраться не сможет, но всё же на всякий случай проткни его этим, если вдруг вырвется.

– Проткнуть?

– Но не сильно… – Увидев в моём взгляде волнение вперемешку со страхом, Дарки спешит объяснить: – Шип не смертелен. Он обмазан настоем, который при попадании в тело человека просто ненадолго его вырубит.

Я выдыхаю. Парень хлопает меня по плечу и удаляется, на ходу выкрикивая какие-то приказы своим друзьям. Медленно иду в сторону шатра с Кераном внутри. По пути пытаюсь придумать, что ему сказать, и вообще нужно ли что-то говорить, когда он одурманен и находится не в себе.

Вспоминаю его угрозы, лицо обдаёт жаром, в крови плещется страх. Я едва не падаю, когда добираюсь-таки до шатра, сжимая в руке шип за безопасный его край, раздвигаю ткань в сторону и вхожу внутрь. Здесь нет ничего, кроме стула, нескольких свечек и подноса, на котором стоит стакан с водой.

И Керан. Здесь есть ещё и Керан. Любовь моя, которую я так долго храню в своём сердце безответно.