– Никогда не считала их друзьями, равно как и они меня. Похоже, судьба подарила мне шанс стать чем-то большим и отомстить им.

Я полагаю, что Микаэль трепался обо мне. Наверняка рассказывал о моём неудавшемся Испытании Наездника, о моём тайном побеге из деревни вместе с Охотниками в их карете, о том, что мне не были рады. Поэтому моя уловка должна сработать.

– Хорошо. Когда Священные Звери снова буду выпущены и вернутся в следующий раз, ты убьёшь одного из Охотников и бросишь им его мясо. Если сумеешь, мы примем тебя в нашу семью, дитя, и будем рады.

Я едва подавляю желание в ужасе сглотнуть. Игра должна продолжаться. Я должна быть той, кому хочется доверять. Кого можно впустить внутрь своего круга самых близких людей. Ради благополучия Ордена Когтей.

Ради Керана.

Прочистив горло, спрашиваю:

– Когда же это должно произойти?

– На следующую Луну. А пока ступай и подкрепись как следует. Убивать – дело нелёгкое. Раггоб!

В пещеру входит плотный замалёванный разноцветными красками мужчина в меховом плаще, на котором висят человеческие черепа. Он хватает меня за локоть своими огромными ручищами и тянет в сторону выхода.

– Отведи дитя поесть и глáза пока не спускай с неё, – говорит Тидда. Продетая в её нос кость вздрагивает. – Но относись уважительно. А мне нужно помолиться.

– Слушаюсь, Тидда.

Меня почти выволакивают из пещеры, за нами закрывается шторка из длинных лиан, листьев и шерсти.

Факелы горят ясным огнём, освещая путь оранжевым мерцающим светом. Дети сектантов играют с самодельными игрушками из гнилых кусков дерева и соломы, мужчины и женщины разводят костёр, собравшись возле большого камня, исписанного непонятными символами. Меня ведут прямиком к ним. В воздухе пахнет жареным мясом, и я даже знать не хочу, из чего оно было добыто.

– Садись, Нура, – вдруг заговаривает подошедший ко мне сзади Хилларк. Его красные глаза при свете факелов кажутся вдвое ярче.

Я вспоминаю о своём обещании слушаться его, поэтому делаю вид, что буду поступать только так и никак иначе. Сажусь на плоский кусок дерева, накрытый тонкой тканью. Ужасно неудобно, но приходится терпеть и обдумывать дальнейший план действий. Возле меня на землю плюхается Микаэль, уже переодевшийся в одежду местных жителей. Пытаться глядеть на него безразлично всё равно, что игнорировать пожирающего тебя вживую монстра. Змей отрезает кусок мяса с вертела и бросает в свою деревянную миску.

– Ешь, Нура, – приказывает Хилларк.

– Я не буду это есть, – говорю я. – Я не ем мяса.

– Совсем не ешь?

– Да. Совсем.

Мне не хочется распинаться перед ними о своей вере, о том, какое мясо разрешено, а какое нет, поэтому с моих губ сорвалась ложь. К тому же, я ведь вроде как скоро переметнусь на сторону их вероисповедания. Стану поклоняться их богу наравне с ними, кем бы они его не считали, и считать монстров Священными Зверьми, как они их называют.

Они так думают и пусть думают дальше.

– Что ж, – ухмыляется Микаэль, смахивая с глаз рыжую прядь волос, – тогда, раз тебе всё равно делать нечего, моя рабыня, подойди сюда.

У меня всё чертыхается внутри от злости. Его взгляд вот-вот вынудит меня врезать ему по лицу тем куском мяса, которое он собирается есть, а затем можно было бы и зубы выбить, чтобы есть он больше никогда не смог, особенно мясо. Но я согласилась быть их рабыней, так что мне стоит продолжить вести себя соответствующе.

Я встаю и подхожу к нему.

Микаэль берёт в руку деревянную чашу с горячим напитком из редких трав, добываемых с разных точек Шиэнны, протягивает мне.

– Напои меня, рабыня, – говорит он.

Я стискиваю зубы, но послушно сажусь на колени возле него, беря в руку чашу, затем подношу к его губам. Он не сводит взгляда с меня, пока пьёт, явно наслаждаясь моим унизительным положением, упивается возможностью затоптать меня в грязь. А я про себя молюсь, чтобы напиток встал у него поперёк горла. Если бы он поперхнулся и умер у меня на глазах, я бы даже не сдвинулась с места, пялясь на его ничтожный труп и улыбаясь.

– Умница, – произносит Змей, хищно сверкнув глазами. – Какое же наслаждение видеть, как ты мне прислуживаешь, мерзкая девчонка. Ух, сколько же передо мной встанет возможности тебя ещё унизить!

– Микаэль, полегче, – с нажимом произносит Хилларк.

Я кладу чашу на землю, вытираю руки об свою рубаху, будто мне омерзительно было даже держать её, пока с одного края отпивал Микаэль. Потом перевожу взгляд на Хилларка, спрашивая с усмешкой:

– А вы оба что, вроде как пара?

Я затылком чувствую, как Микаэль от возмущения задыхается, как воздух с шумом выходит из его ноздрей, и с таким же шумом он вдыхает его, как огромный злой макарт.

– Lu sgilope! – вскрикивает он, хватая чашку, чтобы, видимо, облить меня своим цветочным напитком, но рука друга его останавливает.