– Забей, – неожиданно выдаёт он в ответ, затягиваясь.

Помолчав несколько секунд, осмеливаюсь заговорить снова:

– Давай поговорим?

– Я не хочу.

– Ну пожалуйста… Я скучаю по нашей дружбе.

Зайд резко поворачивает голову в мою сторону, испепеляя меня глазами. Его потемневший взгляд не предвещает ничего хорошего.

– По нашей дружбе? – переспрашивает он зачем-то.

– Да. Ты мне нравился. И сейчас тоже нравишься. Несмотря на то, что едва не задушил меня недавно.

В его взгляде мелькает что-то новое, и я заинтересованно прищуриваюсь. Затем парень, не задерживаясь на моей шее, на которую неосознанно обратил внимание, отворачивает голову.

– Прости за это. Не знаю, что на меня нашло.

Меня пронзает шок.

– Ну нихуя ж себе, – машинально вырывается у меня прежде, чем я успеваю опомниться, и это заставляет Зайда усмехнуться. По-доброму усмехнуться. – О, это знак?

– Отъебись от меня, Лина.

– Не отъебусь, пока ты не простишь меня. Пока не скажешь эти заветные слова.

Я сжимаю руку в кулак и выставляю перед ним, чтобы он по-дружески ударил по нему. Зайд смотрит на меня, как на умалишённую в этот момент.

– Все совершают ошибки. Я… испугалась. В тот момент я просто не видела другого выхода из ситуации. Мне стыдно за это сейчас, но в тот момент я не контролировала себя. Гнев застелил мне глаза. Знала бы я тогда, что Гай собирался сбежать со мной… Я бы поступила совершенно по-другому. Зайд, пожалуйста, поверь мне.

Он вдруг поднимает руку с зажатой между пальцев сигаретой, как будто требуя заткнуться. И с таким видом, словно у него голова уже разболелась от моей болтовни. А потом хватает фляжку и делает глоток из неё.

– Выслушай меня, умоляю, – продолжаю я, не собираясь отступать.

– Я выслушал тебя.

– И к каким выводам пришёл?

Зайд выбрасывает сигарету из окна, выдыхает дым.

– Все мы частенько ведём себя как уёбки. Даже такие, на первый взгляд, ангелочки, как ты. Я ведь доверял тебе.

– Ты это к тому, что у меня нет никакого шанса?

Он долго смотрит на меня. Мне становится даже как-то неуютно. Несмотря на то, что у него тёмно-карие глаза, взгляд всегда получается очень выразительным. Словно в душу смотрит из-под этих длинных восточных ресниц.

– Кто сказал? – наконец говорит он, ставя меня в тупик.

Я хмурюсь, совсем запутавшись.

– Вижу, что ты просто пытаешься обойти мои слова вместо того, чтобы сказать как нормальный человек: «Хорошо, Лина. Я тебя прощаю. Теперь мы друзья навеки». Да?

– Размечталась.

– Ну давай, – взмаливаюсь я. – Ну пожалуйста.

– Лина, блядь.

– Можешь мне поверить, я не уйду.

Он смотрит на мой кулак, который я всё ещё держу перед ним, потом переводит взгляд на мои глаза, хмурясь и всеми силами изображая такого из себя бэдбоя, хотя я знаю, что он давно сдался бы, не будь таким упрямым козлом.

– Если я ударю по твоему кулаку, ты отъебёшься? – спрашивает Зайд наконец.

– Да.

И тогда он, недолго думая, выставляет свой кулак и делает то, чего я так долго ждала от него. От этого жеста мне становится так радостно, что я еле сдерживаюсь, чтобы не подскочить на месте с воплями радости.

– Мы теперь друзья? – с надеждой интересуюсь я, убирая руку.

На губах Зайда возникает насмешливая улыбка, и это окончательно меня добивает. Но отвечает он с великим трудом. Как будто не слова произносит, а пытается выблевать осколки:

– Да, Лина.

– А значит, ты мне всё-таки расскажешь подробнее об Аве?

– Пошла на хуй.

Я смеюсь, открывая дверь. Удивительно, но я скучала по его стилю общения.

– Идём обратно, – предлагаю я. – Потанцуем, поедим. Пусть этот день останется у Гая в памяти как один из лучших.

– А ты ещё не постаралась над этим в постели?

О, и его привычные пошлые шутки тоже снова тут как тут.

– Твой спермотоксикоз когда-нибудь проходит? – интересуюсь я, когда Зайд выходит из машины и поправляет свою куртку.

– Ой, да пошла ты на хуй ещё раз.

И под очередной громкий смех с моей стороны мы возвращаемся в бар.

Когда мы входим внутрь, зал уже гремит от музыки. Посетителей достаточно, но по активному движению на танцполе я сразу определяю, что идея включить музыку на полную принадлежала Нейту. За маленьким, заставленным бутылками и стаканами столиком сидеть остаются только Гай с Лэнсом. Идём к ним, и оба встречают нас довольными взглядами.