Я зажмурилась, челюсти стиснулись, внутри все вскипело от ярости. В этот момент он чуть ослабил хватку на шее, дал мне вдохнуть глубже — и тут же сжал клитор между пальцами. Резко, безжалостно. Я задохнулась, тело выгнулось, стон сорвался прежде, чем я смогла его остановить.

— Когда увидела помаду, что подумала? — его голос стал тише, опаснее. — О чем в первую очередь?

— Ни о чем… не трогай меня, — процедила я, но тяжелое дыхание выдало меня с головой.

Он ухмыльнулся — я услышала, как у него вырвался короткий смешок, хриплый. И в следующую секунду резко вошел в меня двумя пальцами. Я громко всхлипнула, тело выгнулось дугой, руки дрожали на сиденье. Он опустил мою голову еще ниже, заставив прогнуться, и встретился со мной взглядом сбоку.

Он вынул пальцы — и тут же снова всунул, до упора. Я закатила глаза, всхлипнула громче, и в этот момент он сам тихо застонал, низко, сдержанно, но хрип так и проскочил.

— Разозлилась, потому что ревнуешь, — сказал он, ритмично двигая пальцами. — Ты, блядь, ревнуешь меня.

Еще резкий толчок, потом пальцы снова вышли и вернулись к клитору, скользкие, горячие. Он принялся играть с ним, давя и скользя, меняя темп, и я задыхалась, дергалась, но не могла отодвинуться.

— Я не ревную, — выдавила я сквозь зубы, пытаясь сохранить голос твердым.

Но в этот момент он сильно надавил на клитор, и из меня вырвался стон, сорвавшийся без разрешения.

— Да? — прошипел он в ухо. — А мне кажется, ты представляла, как я тебя трахаю.

Леша резко отпустил мое горло. И сразу — звон металла, лязг ремня. У меня дыхание сбилось, сердце колотилось в висках, окна машины уже запотели. Тело пульсировало все, каждая клетка дрожала от возбуждения.

Я почувствовала, как он провел головкой по моим складкам, медленно, грязно, оставляя скользкий след. Его вторая рука жестко держала мою талию, сжимала до боли.

— Представляла? — хрипло спросил он.

— Нет, — выдохнула я неуверенно, а когда он провел головкой по самому чувствительному и задел клитор, я сорвалась в стон.

Он замер.

Я распахнула глаза и резко выпалила:

— Да! Да… боже… представляла!

Он зарычал и вогнал себя в меня резко, глубоко, до конца. Я вскрикнула — от боли, от восторга, от всего сразу. Искры вспыхнули перед глазами, мышцы свело, и я почувствовала его всего.

— Как? — хрипло сказал он, тяжело дыша, входя снова. — Как ты это представляла? Расскажи. Подробно.

— Н-нет… — прошептала я, не в силах.

Он положил руку мне на живот, резко выпрямил мое тело, так что я спиной ударилась о его грудь. Его ладонь твердо держала меня, вжимая в себя, пока он делал жесткие толчки, не давая выдохнуть.

— Рассказывай, — прошипел он сквозь зубы в ухо. — Я хочу это услышать.

Он держал меня крепко, его рука на животе не давала вырваться, каждая новая жесткая отдача заставляла меня выгибаться и упираться пальцами в сиденье. Вторая его рука опустилась вниз, палец нашел мой клитор и прижал его. Осторожно, медленно, а потом короткими рывками, жестко, так, что у меня дыхание сорвалось и голова сама упала назад, на его плечо. Я зажмурилась, рот приоткрыт, губы дрожат, воздух рвется из груди стоном.

— Я просто… думала о нас… — выдохнула я неуверенно, больше похоже на признание, чем на слова.

Он застонал низко, вдавил меня еще глубже, а палец на клиторе начал двигаться быстрее. Сначала кругами, потом резкими надавливаниями, будто хотел свести с ума. Наши стоны сливались с глухим скрипом кожи по сиденью, с тупым стуком его бедер о мое тело.

— Нет, — прошипел он в ухо, зубы прикусили кожу. — Так не пойдет.

— Я… — дыхание сбивалось, слова ломались. — Я думала о том, как ты берешь меня на кухне. В тот день. На столе… как снимаешь с меня халат и трахаешь на столе… Я хотела этого.

Слово «хотела» сорвалось с моих губ стоном.

Он застонал в ответ, резко прижал меня к себе еще сильнее и повел пальцем по клитору, так быстро, что у меня ноги дрожали. Его стоны стали громче, хриплее, и я чувствовала, как он сам теряет контроль.

— Сука… — выдохнул он, и резким движением схватил мою грудь сквозь ткань, сжал сильно, почти больно.

Толчки стали быстрее, дыхание сбилось, мои пальцы дрожали, ногти впивались в подлокотник.