Рино баловал меня, как ребенка, засыпая цветами и непрекращающимися подарками. Он делал все то, что не мог себе позволить тогда….и я с ума сходила, видя, как блестят его глаза, когда он застегивает на моей шее очередное колье, цепочку, серьги, любуясь, а мне хочется вопить, что ничего не нужно, что я счастлива, когда он просто дарит мне свою любовь. Когда улыбается для меня, когда ласкает взглядом, когда шепчет безумные слова на ухо, когда целует мою шею или зарывается в мои волосы, властно привлекая к себе. Но он говорил, что когда — то давно мечтал все это делать со мной. Представлял, как это — подарить мне хоть что — то. Такие простые желание у самого страшного смертоносного убийцы, которого боялись абсолютно все, кроме меня. Я боялась только одного — что это все скоротечно и слишком много вопросов повисли без ответов, но я откладывала их на потом.

Как удивительно видеть в диком хищнике всю эту нежность и заботу после того ада, что он на меня обрушил. Я простила ему всё, а, точнее, поняла, что мне не за что его прощать. Он не виноват. И я надеялась, что когда — нибудь он забудет о мести, отпустит прошлое… освободит Армана. Возможно, чуть позже мы сможем поговорить об этом.

Иногда мы просто гуляли по улицам, держась за руки, или смотрели на закат возле моря, куда прилетали на его личном самолете специально только для этого. В сопровождении охраны, которая тенью следовала за нами в машине или по пятам, мы от них прятались, чтобы целоваться, что — то шептать друг другу на ухо или сбежать в гостиницу. Я впервые за много лет смеялась. Я была действительно счастлива. Каждое его прикосновение, улыбка, подаренная мне, нежность или дикая страсть — все это стирало годы, проведенные в ненависти и вдали о него. Я задыхалась от любви и дышала его дыханием. И я получила полную свободу, могла ездить, куда захочу и когда захочу. Правда, меня сопровождала охрана, но они не следили за мной, а, скорее, заботились о безопасности. Через время в доме начали относиться ко мне, как к хозяйке. Все поняли, насколько все изменилось. Я и сама это поняла. Рино отдавал мне всего себя…все те права, на которые я не могла и рассчитывать, о которых не смела мечтать. Счастье эгоистично. Я забыла обо всем. О том, что где — то в подвалах этого дома томится Арман, о том, что Рино — по — прежнему заклятый враг моего отца. Я понимала, что рано или поздно нам придется об этом говорить и он не отступится. А я не в праве требовать от него отступиться. Я только надеялась на то, что отец сбежал из страны, а Арман все еще жив. Только сейчас не время говорить об этом, когда всё настолько зыбкое, хрупкое.

Рино не давал мне много думать. Он заполнял собой все свободное пространство. Мог часами смотреть, как я принимаю душ, мог расчесывать мои волосы и лично меня одевать. «К черту служанок. Я сам отличная служанка — могу и одеть, и раздеть…» Чаще всего одевание этим и заканчивалось — в клочья разорванной одеждой и жадным сексом на этих лохмотьях. Он заботился обо мне так, как никто и никогда в моей жизни… с той же маниакальной настойчивостью, с которой раньше ненавидел. И я плавилась от осознания, что любима. Любима безумно, голодно, алчно, опасно, и так нежно, трепетно, аккуратно, словно я фарфоровая статуэтка…но не в постели, там он был беспощадным и одичалым зверем, терзая меня со всей яростью и голодом.

Я скучала по нему, когда не видела несколько часов. Скучала до боли в костях, до дрожи, до панического ужаса, что он не вернется. И мне казалось, что Рино это чувствует на расстоянии. Словно мы связаны какими — то невидимыми нитями и, как только я начинала чувствовать, что меня раздирает от дикого желания увидеть его или услышать, он или возвращался домой, или звонил мне.

Рино старался не оставлять одну надолго, но я понимала, что это невозможно. Он звонил мне, писал сообщения, и я, как безумная идиотка, радовалась каждому из них. Мне было все равно, чем он занят, пока я жду его. Совершенно наплевать. Я понимала, что это для меня он Мой Рино, а для всех остальных — это Хозяин Асфентуса, страшный зверь, несущий смерть за любое неподчинение. И я сама по себе знала, насколько беспощадным он может быть…

Но только не ко мне. Рино возвращался и сразу же искал меня, иногда я выходила на улицу за несколько минут до того, как его машина въезжала в ворота особняка.

Где — то внутри меня постоянно жил страх…такой ненавязчивый, что это ненадолго. Что я слишком счастлива, чтобы это продлилось еще день, месяц, год. Я говорила ему об этом, а он смеялся и прижимал меня к себе, шептал, что никакие силы Ада больше не отнимут меня у него. Я ему верила…снова.

Его не было несколько дней, и я знала, что вернется еще не скоро. Я понимала, что не могу привязывать его к себе и просить о большем, чем он мне дает. Что придет время, когда Рино вернется к своему обычному образу жизни, а мне придется привыкать к тому, с кем я согласилась разделить свои «завтра», «послезавтра» и еще вечность вперед. Но иногда ждать это непередаваемо, особенно, зная, что любима, что и он тоже ждет, слышать это голодное ожидание в его голосе, представлять, как вернется и набросится на меня, забывая поздороваться.