Приподнял за талию и ворвался в неё безжалостным рывком, зарычал, когда она так сладко сжала меня изнутри. Без слов. Без лишних признаний. Стискивая горячее тело до синяков, до боли. Врывался в неё, ощущая, как катится пот по спине, жадно выпивая рваное дыхание, поглощая стоны жадными губами, всё больше теряя остатки разума… и обретая свободу. Самую настоящую. Оказывается, вот она, свобода. Именно такая. С криками и стонами, с её закатывающимися глазами цвета штормового неба, с поцелуями вкуса ванили, смешанной с кровью. Моя свобода, заключённая в моей женщине.

Ворвался в меня грубым толчком, и я закричала, запрокинув голову, цепляясь за мощные плечи, чувствуя его губы на торчащих от возбуждения сосках. Обхватывая ногами за бедра. Впечатанная в стену, распятая, все еще одетая, но ощущающая его каждой порой на теле и внутри тела. Бешеная схватка, но она не похожа на предыдущую ничем, потому что сейчас это мой Рино. Настоящий. Любимый. Он стонет и задыхается, целует меня, терзает, шепчет бессвязные слова и ругательства. Идеально — красивая похоть. Возвышенная до небес и порочная, как в аду. Обезумел вместе со мной, и я узнаю его…так быстро, ошеломительно, под судорожное дыхание, под бешеный темп, с которым он остервенело врывается в меня на дикой скорости. Заставляя выть от удовольствия, разбивая все стены отчуждения. Пока я не падаю в пропасть оргазма, острого, яркого, сжигающего, адского. Глядя ему в глаза, в его черные расширенные зрачки, закатывая свои от наслаждения и снова открывая, чтобы видеть его лицо, искаженное от страсти, чтобы впитать тот момент, когда в чистом и остром удовольствии он будет принадлежать мне весь, целиком. По его лицу катится пот, и мои ладони скользят по влажной груди, пока я судорожно сжимаюсь вокруг его члена, содрогаясь всем телом, крича его имя.

— Рино…мой, — выдыхаю ему в рот, жадно целуя, опустошенная первой волной сумасшедшего удовольствия, — люблю, — губами по скулам, шее, слизывая капли пота, — люблю тебя.

Прижимает меня к стене, всматриваясь в глаза, и я с диким чувством триумфа вижу, как этот жестокий хищник запрокидывает голову, оскалившись, изливаясь в мое тело, пульсируя внутри, сжимая меня до боли руками. Слышу, как кричит от наслаждения, и замираю, восхищенная потерей контроля.

Рино не дал мне отдышаться, ни секунды, отнес на постель, швырнул на покрывало. Без перерыва, без слов, срывая всю одежду с нас обоих. Кожа к коже, голые…оба… впервые, непозволительная роскошь раньше и полное упоение ею сейчас, я понимаю, что все только начинается. Он утолил лишь первый наш приступ голодной потребности, чтобы потом смаковать каждую грань подчинения ему…моему мужчине. Я не забыла, каким он может быть со мной…мое тело вспомнило каждую наглую ласку, то нежную, то до безумия грубую, жадную, пошло — прекрасную. Его рот и язык по всему моему телу, везде, проникая, заставляя извиваться и умолять, плакать и просить, распахнув ноги, впиваясь в его волосы, пока он вылизывает каждый миллиметр моего тела, чувствуя, как терзает влажную плоть, обхватывая клитор губами, доводя до безумия, не давая передышки даже на оргазмы, вырывая их из меня всеми способами: ртом, пальцами, членом, то безумно нежно, слизывая капли пота с чувствительной кожи, то безудержно дико, перевернув на живот, беспощадно тараня, наматывая волосы на руку, кусая мой затылок, чтобы снова потом ласкать до исступления, до лихорадки. Я охрипла от криков и стонов, я обезумела от этого пиршества голодной плоти, я шептала ему что — то сумасшедшее НАШЕ, и слышала, как он отвечает, снова и снова врываясь в меня. До бесконечности, до агонии и мольбы остановиться. До полного опустошения.

Пока не закрываю глаза, лежа на нем сверху, мокрая от пота, со слипшимися волосами, наполненная им до краев во всех смыслах этого слова, пропахшая, пропитанная запахом секса. И я чувствую подушечки его пальцев на своей голой спине, вздрагиваю, словно кожу содрали до мяса, и обвиваю его шею руками. Снова живая. Снова Его Девочка.