— Иногда мне кажется, что я могла бы куда угодно… но только с тобой. Понимаешь? Только рядом. Чем кара аранц кез*9"

— Почти шесть лет прошло с тех пор, а я все так же с закрытыми глазами согласна, лишь бы с тобой, — на корточках возле его постели, проводя губами по неподвижным пальцам, прислоняясь лбом к его ладони, — ты знаешь, мне с тобой так часто было больно, — мокрыми от слез щеками по его руке, — но без тебя было просто невыносимо, Тееем.

Я так ждала этого… представляла сотни раз в голове, каким оно может быть… его пробуждение. Я придумала, что буду говорить ему, даже представляла, что он может сказать сам, как назовет своей мышкой…

А когда встала в полный рост и на взгляд его наткнулась внимательный, растерялась. Снова, как много лет назад, окунулась в эту синеву, которая с каждой секундой все темнее становится, и я уже вижу, как собираются в глубине зрачков мои ветра, мои темно-синие торнадо, как закручиваются в воронки и беспощадно тянут меня в самое сердце стихии.

Словно завороженная, шагнула к нему и, наклонившись к самым губам, шепнула:

— Куда сбежать от меня хотел, Капралов? А кто обещал меня плавать научить… в любви своей?

*9 — Не смогу без тебя (армянский)

Я приходил в себя мучительно долго. Рваными кусками проблесков сознания и глухими провалами в "ничто". Я панически боялся этих провалов. Постоянно видел какие-то абстрактные кошмары. То себя со стороны в своем прошлом вместе с ней, то обрывочные фрагменты запредельного счастья. Они внезапно сменялись кровавым хардкором с ожившими мертвецами, которые тянули меня в то самое "ничто"… Потом все исчезло, и теперь я видел одну и ту же картинку. Она ужасала своим монотонным постоянством. Мне казалось, что я стою на том самом холме с нашей беседкой и рою яму. Долго рою, тщательно. И знаю, что рою ее для себя. В ноздри забивается запах роз, он удушливо-тяжелый с примесью запаха крови и разложения. Вокруг тьма беспросветная. Ни звука. Только мерный шум рассыпающейся земли. Однообразно бьет по мозгам до вязкой боли в висках. Я мог бы остановиться, мог бы вылезти из этой ямы, но я не хочу. Мне кажется, что я должен ее докопать и лечь там на дне, выжидая, когда комья полетят в лицо. И мне страшно подыхать такой паршивой смертью. Только яма — мой собственный выбор. Я это прекрасно осознаю, как и то, что ничего уже не изменить. Пусть иногда я вдруг оказывался совсем в других местах и даже видел свет, но я знал, что обязательно вернусь обратно в свою тьму.

И возвращаюсь, только уже лежать на ее дне, и кто-то сверху, очень похожий на меня самого, начинает закапывать. Я закрываю глаза и чувствую, как ударяются о мое тело комья земли. Мне становится нечем дышать, и я не могу пошевелиться. Кто-то связал мне руки. И я знаю кто — это я сам. Считаю про себя броски земли и понимаю, что очень скоро я уже не смогу делать и этого, и вот тогда наступит спокойствие и, возможно, забвение.

Я услышал ее голос неожиданно, когда меня уже основательно присыпало тонким слоем земли. Вначале он звучал очень тихо и где-то далеко. Она что-то говорит именно мне и приближается все ближе и ближе. Попробовал пошевелиться, но меня уже плотно придавило ко дну, и я пытаюсь вертеть головой и не могу, хочу закричать и тоже не могу. Грудную клетку раздирает как огнем, я весь горю, и эта боль адски невыносимая. Дышать. Я ужасно хочу дышать. Но вместо воздуха мне в рот набивается земля. Пытаюсь открыть глаза и вижу второго себя, стоящего наверху с лопатой. Он смеется. Надо мной. Набирает комья грязи и снова кидает мне на лицо. И тогда ОНА меня позвала. Громко, по имени. Так громко, что я дернулся всем телом и начал сдирать веревки с завязанных за спиной рук. Только не замолкай, Мышка. Говори. Я пока не знаю, что именно ты мне рассказываешь, но твой голос дает мне силы и надежду выбраться с проклятой ямы. Но сил ничтожно мало, я беспомощен, как младенец. С ужасом понимаю, что мне не освободиться, мое тело меня не слушается. Каждое движение причиняет невыносимые страдания, словно меня лишили кожного покрова и раздробили мои кости на осколки. И я снова закрываю глаза. Нет, маленькая, не получается. Меня слишком придавило здесь, и я не в силах даже вздохнуть, не то что выбраться. Ты не зови и не жди меня. Уходи, Нари. Уходи из этого проклятого места. Я должен быть тут один.