Как только дверь за женщиной закрылась и щёлкнул замок, я подошла к окну. Интересно, днём те псы так же на прогулке? И выдохнуть, увидев их на своих местах. Кто же такой этот Саид Амирханович, что окружил свой дом таким высоким сплошным забором? Навряд ли просто политик или бизнесмен. Иначе по периметру его участка не разгуливали бы все эти люди с оружием в руках и масками на лицах. Отодвинула в сторону тюль, пытаясь рассмотреть местность, и замерла. Чёрный мерс медленно выехал из гаража и остановился у самых ворот, к нему медленно подошёл ОН. Хозяин. Вновь одетый во всё чёрное, но теперь это был черный деловой костюм. Он стоял ко мне спиной, разговаривая с тем самым вчерашним парнем, который протянул ему чёрное пальто. Мужчина накинул его на свои плечи и вдруг резко развернулся, как будто спиной почувствовав мой взгляд. И я едва не отстранилась, едва не отступила в ужасе, но что-то удержало от шага назад. Может, то как блеснули его глаза злостью, когда он заметил меня. Несмотря на расстояние, я могла поклясться, что увидела именно это — злость. Скорее всего, уже доложили о моём разговоре с его служанкой. Он внимательно смотрел на меня не более нескольких секунд, хотя мне казалось, что это длится бесконечно. Порыв ветра трепал его тёмные волосы, а он всё смотрел и смотрел, и я чувствовала, как оно медленно возвращается. Ощущение дикого страха при виде этого мужчины. Усилившегося, когда я заметила пистолет за поясом брюк, который он демонстративно поправил перед тем, как сесть в машину и уехать.

Кажется, я всё-таки уснула, потому что когда открыла глаза от звука распахнувшейся двери, в комнате было уже темно. Я вскочила с кровати, на которой отрубилась, и, схватив первый попавшийся под руку предмет и подняв над головой руку, приготовилась запустить им в вошедшего. Щёлкнул выключатель, и на секунду я зажмурилась от света, а когда открыла глаза, увидела, как в комнату вошёл тот ублюдок и закрыл дверь.

— Серьёзно?

Он поднял бровь, глядя на мою руку, и я крепче сжала пальцами маникюрные ножницы. Единственное мало-мальски похожее на оружие из того, что я нашла в ящиках трюмо перед тем, как заснуть.

— Не подходи!

Отступая назад, когда он шагнул вперёд. Спокойно, даже расслабленно. Сложив руки на груди. Сейчас на нём была чёрная шёлковая рубашка с закатанными по локоть рукавами и чёрные же брюки.

— Смотри, подошёл. Что сделаешь?

Ещё ближе.

— Я…я тебя ударю.

— Этим? — кивнул на ножницы.

— Д..да. Не подходии!

В горле пересыхает от невырвавшегося крика. Потому что мужчина не останавливается. Подходит всё ближе и ближе, вынуждая отходить назад. К стене.

— Зачем пришёл?

Выдавила из себя, просто потому что нужно говорить. Потому что молчать страшно. Когда он тоже молча двигается на меня, и комната словно сужается, словно уменьшается, как будто он отрезает меня от остального мира собой. Нужно заставить его остановиться. Вот так, как сейчас. Не позволить «сожрать» этому страху лишние квадратные метры, потому что с каждым съеденным квадратом мне всё труднее дышать.

— Это мой дом.

— Сюда зачем пришёл? С-сюда…?

— Поговорить. Не хочешь?

И, Боже, он останавливается! Словно поняв, насколько меня пугает каждый его шаг, он останавливается, позволяя осторожно выдохнуть.

— Хочу.

— Задавай вопросы, — посмотрел на часы на запястье, — у меня мало времени.

— Где мы?

— В Чечне.

— Кто вы?

— Саид, — усмешка, — Саид Нармузинов.

И в горле перехватывает от ужаса. Невольно сжала шею, отступая ещё. Несмотря на то, что он стоит. Просто стоит и смотрит, как меня начинает трясти. Как много Нармузиновых в нашей стране? Сотни? Тысячи? Это же не значит, что он может быть…Но он вновь усмехается. Едва заметно. Достаточно заметно, чтобы тот самый страх таки добрался до самых пальцев, заставив оцепенеть.

— Значит, знаешь, кто я. Это хорошо. Это сэкономит нам время.

— Зачем я вам нужна?

— Я уже сказал. Утром, — почему-то появилось ощущение, что мужчине надоело. Надоело разговаривать со мной. Может, потому что он ещё раз взглянул на часы и сделал еще шаг ко мне. Боже, слишком близко для меня. Паника вновь вскидывает голову, заставляя обнять себя одной рукой, выставив вторую для защиты. Эта тварь не уходила ни на секунду, но будто позволяла дышать, пока он отвечал на вопросы. А сейчас она приблизилась вплотную. Вместе с ним. Если он протянет руку, то коснётся моих волос, на которые сейчас смотрит. Он вообще странно смотрит на меня. Изучает. Всё еще изучает. Но не целиком, а будто фрагментами. Взгляд на мою вытянутую руку, затем — на грудь, на плечи, на волосы. Он чертовски долго смотрит на мои волосы.

— Вы не говорили.

Мотая головой и моля Господа, чтобы он просто стоял на месте. Только не приближайся, пожалуйста! Оставь эти жалкие полметра между нами, чтобы я могла дышать и дальше.

— Говорил. Забыла? Или не слышать других — это отличительная черта Вороновых?

Нет! Пожалуйста, остановись! Из глаз брызнули слёзы, когда он опять шагнул…и этот монстр удивлённо нахмурился и остановился.

— Почему ты плачешь?

Серьезно? Он не понимает? Потому что ты похитил меня, сукин сын! Потому что притащил силком в свой гадюшник и запер в своей чёртовой комнате. Потому что ты стоишь слишком близко ко мне. Так близко, как я не позволяю никому чужому.

Но вслух лишь взмолиться. Без надежды, что услышит, но всё же взмолиться.

— Отпустите меня. Пожалуйста. Вы не пожалеете. Мы…мы вас щедро вознаградим. Вы получите что угодно. Просто отпустите меня.

Каждое слово вперемешку со слезами. Пытаясь подавить рвущиеся из груди всхлипы…и осознать, что это очередная долбаная ошибка. Потому что спокойствие на смуглом лице сменяется чем-то непонятным. Единственная человеческая эмоция, которая только что была на нём, удивление, сменяется холодностью. Будто кто-то вдруг взял и выключил у этого мужчины эмоции. Оставив только ледяной взгляд. От которого захотелось съёжиться, исчезнуть. Только бы не смотрел так своими чёрными колючими глазами.

— Я уже получил то, что хотел, девочка.