Упрек больнее удара хлыста, жжет ожогом сердце, от которого остались одни ошметки. Он прав…Боже! Как же он прав. Только сейчас это уже ничего не изменит, а я хочу сохранить своего единственного живого ребенка, и никто не вправе осудить меня за это. Ради Ариса я готова на всё. Даже валяться у Аша в ногах, стать последней шлюхой, попрошайкой, сдохнуть сама.

— Тогда оставь меня с ним, Аш. Прошу тебя. Оставь меня с сыном. Пусть не рядом, но достаточно близко, чтобы я знала об этом. Зачем я тебе? Пожалуйста, умоляю. Накажи меня, избей, только не разлучай с Арисом.

Его глаза сузились и в темной зелени вспыхнули языки пламени.

— Нет!

Опустил не землю и швырнул цепь обратно надзирателю.

— Разместить в крытой телеге с наложницами.

Пришпорил коня, а меня отволокли к повозке, обтянутой шкурами. Но едва надзиратель открыл полог, я услышала чей-то голос позади нас:

— Куда притащил низшую? Там итак мало места.

— Мне приказали.

— Ты ослышался. Эту девку не могли приказать отправить к ним. Посмотри на нее — оборванка с клеймом и ошейником. Соблюдай иерархию. Не путай еду с развлечением.

Надзиратель пожал плечами и потащил меня к другой телеге, без крыши, скорее напоминавшей клетку на колесах. Швырнул к рабам, скованным друг с другом цепями. Никто из них не смотрел на меня. Я закрыла лицо руками, впиваясь пальцами в волосы, стараясь успокоиться, чтобы не сойти с ума от панического чувства безысходности. Внутри нарастал вопль, дикий крик сумасшествия. Я слышала, как ломаюсь изнутри, как трещит по швам моя броня и стремление выжить любой ценой. Смотрю, как Аш гарцует в седле, обнимая свою шлюху, и вспоминаю, как когда-то точно так же цеплялась за его запястья, когда он таскал меня за собой повсюду. Прошли мои времена. Фаворитки довольно быстро становятся ненужными и презренными. Особенно если надоели. Мужчины невероятно жестоки с женщинами, которых больше не любят. Мой век рядом с ним был самым долгим. Я отвела глаза и тяжело вздохнула. В сердце все еще жгло отголосками упреков. Словно старые раны вскрыли скальпелем и посыпали солью. Не обязательно наносить порезы физически. Иногда брошенные в ненависти фразы кромсают безжалостней кинжала, рубят и ампутируют душу быстрее, чем топор палача голову. Раны, нанесенные словами, никогда не заживают. Они остаются с нами навечно.

Уродливыми свежими шрамами даже через года. У них нет срока заживления. Они постоянно кровоточат.

Я старалась успокоить себя. Возможно, Аш прав, и Арису безопасней остаться во дворце, где он сыт и в безопасности. Я должна взять себя в руки. Главное, что мой мальчик жив. Нет ничего главнее этого, а я всегда рядом с ним. Мысленно. Пока я сама жива и даже после моей смерти. Так же, как и мои дети — для меня они бессмертны.

Отряд двинулся в путь, с грохотом опустили мост, и я обхватила себя руками, чувствуя, как ветер пробирает до костей, а тонкая мешковатая накидка не защищает от холода. Если начнется снежная буря я замёрзну насмерть.

Словно в ответ на мои мысли один из надзирателей швырнул нам овечьи шкуры.

— Накройтесь, твари, не то околеете в дороге, а нас без ужина оставите, — и заржал громко, унизительно. Я поежилась, кутаясь в вонючую шерсть и закрывая глаза, чувствуя, как саднят ссадины на ладонях. Когда-то я слышала, что человеку выпадает на долю столько испытаний, сколько он способен выдержать.

Несколько часов в пути казались бесконечными среди молочно-серого утреннего тумана, закрывающего обзор, проникающего под одежду ледяной паутиной. Глухая тишина, только стук копыт и завывание ветра. Не заметила, как задремала. Обессиленная, голодная. Убаюканная монотонным покачиванием телеги по неровной дороге, ведущей к пустошам через курганы песка, припорошенного снегом, срывающимся с сизых облаков, затянувших утреннее небо Мендемая. Меня разбудили крики демонов. Отряд остановился на границе с пустошью.

— Поворачиваем к болотам, — послышался голос Аша, — Пустошь покрыта густым туманом, слишком опасно.

— Очень рискованно, Аш! Можем пойти ко дну. Лед недостаточно толстый чтобы выдержать тысячный отряд и несколько повозок. Мы не налегке.

— Не утонем, — рыкнул демон, — все за мной. Разворачиваемся.

— Если бы ты не добил Зоара, мы бы сейчас имели проводника.

Я приподняла голову, вглядываясь вдаль, в непроглядное марево. Хлопья снега падали на лицо, таяли на губах и обжигали щеки. Я слышала стук зубов других рабов. Они уже замерзали. Прохудившиеся шкуры почти не сохраняли тепло.

Я смотрела на посиневшие лица и пустые взгляды. Они напоминали мне запрограммированных на смерть фанатиков, которые приняли свою участь и не собирались бороться.

Подалась слегка вперед:

— Эй вы! Если прижмемся к друг другу — не будет так холодно.

Меня даже не услышали. Похоже, им действительно все равно. Я натянула шкуру до ушей, растирая себя онемевшими пальцами, пощипывая тело, разгоняя кровь.