А потом мне ее папаша-ублюдок позвонил. В первую секунду я даже глазам не поверил, что это его номер на дисплее высветился. Долго думал, поднять ли трубку. Вертел телефон в руках, и уроду пришлось несколько раз набрать, прежде чем я ответил. Что же тебе так приспичило-то, Ахмед? За зад свой трясешься? Изворачиваешься, как на сковороде раскаленной.

— Да, Ахмед. Выкладывай давай, что надо. Я занят сейчас.

— Я все сделал, Граф… Считай, что твоя взяла. Хакерам твоим всю инфу слил, дочь верни…

— Я сначала проверю, что ты там мне насливал. Тогда и поговорим.

— Граф, бл***, что за фокусы? Мне терять больше нечего. За слова отвечать нужно. Когда я дочь получу?

— Ты не рыпайся, Ахмед. Здесь условия я ставлю. Сиди и жди указаний. Все, отбой.

Трубку бросил, а у самого земля из-под ног ушла. Как удар под дых. Перед глазами завертелось все, как адская карусель. Знал, что тварь не блефует. Знал, бл***, и понимал, что времени больше не осталось. Что придется свою часть сделки выполнять. И в тот же момент осознание острой стрелой пронзило, что я ее НЕ ОТДАМ. Нихрена. Не важно, что я и кому обещал. Пусть катится все к черту. Себя не узнавал и проклинал одновременно… За мысли эти, которые как ушат холодной воды. Столько времени держаться, чтобы сейчас, как ошалелый метался от этого порыва, дикого и примитивного.

А потом перед глазами вспышкой кадр, как она к отцу приближается, а мне остается только в спину смотреть… И все — решение молниеносно принял. Гнал тогда на всей скорости обратно. Туда, откуда несколько часов назад сбежать хотел. Мчал, чтобы себе и ей все пути к отступлению отрезать. Выбора никому из нас не оставить. Как помешательство какое-то, только я в каждом шаге отчет себе отдавал, хоть и действовал словно в дурмане. В одну секунду перевернулось все. Как с цепи невидимой сорвался.

Влетел в апартаменты и остолбенел от неожиданности…

Мелодия та, которую играла, до сих пор в голове по нотам звучит. С каждым тихим шагом все ближе подходил, чувствуя, что терпение на исходе. А как прикоснулся — словно током шибануло. Разрядом электрическим вдоль позвоночника. Сейчас по-другому все было. Не так, как раньше, когда сдерживался, чтобы через грань не переступить. Сейчас решил уже все… предвкушение каждый нерв оголило, набросился в приступе алчного голода, а когда понял, что невинна она — чуть на части не разорвало от безумного взрыва восторга. Понимать, что никогда и ни с кем до меня. Никого у нее до меня не было… не знает других. Первый я, и сейчас она мне себя отдала. Так безумно… так необдуманно… так по-сумасшедшему, и так, бл***, правильно. Потому что по-настоящему… Это все о ней. То, чего она так желала получить в ответ.

"Ты какой-то ненастоящий" Эти слова, которые в самолете тогда произнесла, по-другому зазвучали. И я вдруг понял, что мне до боли захотелось быть с ней настоящим. Какая-то болезненная потребность позволить себе начать жить… опять.

— Андре-е-е-й, — смеется заливисто и убегает, хоть и понимает, что все равно догоню.

В один из дней мы выехали за пределы города, в сторону Венского леса. Заснеженные деревья и воздух, от чистоты которого голова шла кругом. Отключил все телефоны. Знал, что миллион звонков будет. Подождут. Все подождут. Плевать. Нет ни для кого.

Она отбежала на несколько шагов, и через секунду я почувствовал удар в плечо. Это что сейчас было? Развернулся резко, а она засмеялась во весь голос.

— Воронов, расслабься… это просто снежок… Никто в тебя не стреляет… — и вот уже в меня летит второй. Разбился об лоб, а я лишь стою и ресницами хлопаю, не замечая, что уже и сам смеюсь.

— Ну все, мелкая, ты нарвалась… — и вслед за ней, пока не догнал и в сугроб не повалил. В глаза смотрю, и опять тону. Взгляд отвести не могу, и от жара ее дыхания резкое возбуждение накатывает. Мгновенно… остро… требовательно. Как будто не брал ее все утро. А она, чертовка наглая, не моргает даже, и эрекцию мою почувствовав, кончиком языка губы обвела и говорит томным голосом.

— Светлость соскучился, я гляжу…

— Что же ты со мной делаешь… ведьма? — и скулы напряжены, потому что я ее, бл***, опять хочу. Прямо здесь, посреди этой снежной поляны. Теряю рядом с ней всю свою стальную выдержку, и от осознания, как глубоко меня в нее затягивает, дрожь все тело охватывает.

— Твоя ведьма… — и сама к губам потянулась, чтобы в исступленном поцелуе слиться. Опять свои пальцы с ее переплетаю, а другой рукой тело сминаю, проклиная долбаную одежду, которую хочется порвать на ней, прямо здесь и сейчас.