Мы вернулись в дом, который встретил нас тишиной. Лекса очень волновалась, что придется объяснять наш совместный приезд Карине, но я ее успокоил. Дочь все эти дни жила в доме Макса, и пока что оставалась там. Так было спокойнее. И для нее, и для всех нас. Оставить ее просто под присмотром охраны я не мог. По крайней мере, сейчас. Карина с радостью согласилась, ведь проводить время с родными получалось все реже, а за три месяца стажировки она сильно по всем соскучилась. Все эти дни она была с Дариной, помогала ей нянчить Таис, все не так тоскливо, как сидеть одной под замком. Я попросил брата пока не сообщать ей, что мы вернулись. Нам нужно было еще немного времени. Ошарашивать ее новостью об отношениях с Алекс сейчас нельзя. Это не та информация, о которой сообщают, ставя перед фактом. Так что Ахмед — далеко не единственная проблема, которая нас ожидала, и я, как никто другой, это понимал.

Лекса отправилась в спальню, сказала, что хочет отдохнуть с дороги, да и какое-то время наедине с собой побыть. По ее блуждающему взгляду и отстраненности видел, что мысли терзают и мучат. И у каждого из нас они свои. В душу лезть не хотел, знал, что когда захочет — сама расскажет. Но догадаться о том, что именно ее гнетет, было не трудно. Ведь девчонка еще совсем, вот только вчера под отцовским крылом жила. Любима и обожаема им. Каким бы ублюдком он ни был, но то, что за нее на все готов был, мы сами убедились. Да и родителей не выбирают… Жила, горя не знала, а сейчас… можно сказать, предает его, пока он спасти ее пытается.

Когда обнимал в очередной раз, в глаза глядя, мысленно смелостью своей девочки восхитился. Решимостью и… бесстрашием. Раньше ее поведение сумасбродством считал, эпатажем напускным, попыткой доказать мне что-то, а потом вдруг осознал — она мне все самое дорогое отдала. Не просто невинность… а вообще всю себя. Свое сердце в ладони вложила и жизнь передала в мое распоряжение. Вот так просто. Наплевав на то, что уверенности ни в чем не было. Не зная, а вдруг завтра, после всего, ненужной окажется. Отдавая себе отчет, что собственный отец ее с грязью смешает после такого поступка. И опять в голове зашумело от этого абсолютного доверия и чувств, искренних и чистых. Ни на секунду оставлять не хотел, чтобы, когда вдруг опять грустить начнет, все ее горькие мысли разогнать. Сгрести в охапку и миллион раз повторить, что моя теперь…

Дождавшись Макса, пригласил его в кабинет. Обнялись, как обычно при встрече, и хотя разговор предстоял не особо приятный, все же само его присутствие вселяло какую-то уверенность, что все, что я провернуть хотел, удастся. Мы и не из такой трясины выбирались. Справимся. Я на все сто уверен был, что положиться на него могу. Как и на Изгоя. Ахмеду задницу надрать — святое дело. А остальное — по ходу решим.

Максим вальяжно расселся в кресле, закурил, и стал выпускать кольца дыма, глядя в потолок.

— Ну, что ты мне расскажешь, брат? — поднес ко рту сигарету и еще раз затянулся. — Судя по всему твоя… эм-м-м… заложница сменила статус?

Издалека начал, засранец. Сам обо всем догадывался, но возможность подколоть никогда не упустит. Только я решил не ходить вокруг да около, не Карина же передо мной. Поэтому сразу к делу перешел.

— Она останется со мной…

— Не вопрос. С тобой — так с тобой. Надолго?

Он пока не понимал, о чем речь. Да… Оказывается, объяснить все будет не так легко, как я надеялся. Я подошел к мини-бару, наливая нам обоим виски. Протянул Максу, который в недоумении ждал моего ответа, бокал, давая понять, что сейчас самое время выпить.

— Навсегда…

Макс поперхнулся и, постучав себя несколько раз кулаком по груди, откашлялся и встал из кресла.

— Граф, бл***, шутник херов. Не смешно сейчас. Вот вообще.

— А я не шучу… Она останется здесь, со мной. Правила меняются.

— И давно они поменялись, а? — Макс начал нервничать, сдерживался пока, но я уже читал раздражение в его глазах. — Тут на ушах все, кипиш такой, что мама не горюй, а ты, бл***, правила менять решил.

— Да… решил. Так нужно, Макс.

— Кому нужно? Кому? Я твою сестру и дочь из дома не выпускаю, потому что Ахмед, сука, на нас охоту открыл, хоть и втихаря. А ты? — подошел вплотную, руки в кулаки сжимая.

— Макс, я не мальчик, — глаз не отводя. — Мне объяснять не надо. Знаю без тебя все.

Говорил спокойно, но только одному дьяволу известно, чего мне это сейчас стоило. Сдерживался, потому что каждое его слово и реакцию понимал. Макс же наоборот — распалялся все больше, потому что не мог понять, что происходит.

— Граф, это дочь Ахмеда… Ахмеда, бл****. Он за нее задницу свою подставить не пожалел. Все твои условия выполнил. ВСЕ. Наверное впервые в жизни сделал что-то без кидка. Ты вообще отдаешь себе отчет, под чем ты сейчас подписался? Под какую херь себя подвел. И не только себя. Всех нас. Более подходящей кандидатуры потрахаться не нашлось?