- Откуда ты столько знаешь, проклятый пёс? Откуда ты взялся вообще? Из саананской бездны вылез?

   Я дрожала от понимания, что он прав, и в тот же момент мне хотелось его убить. Прямо сейчас. Потому что он выдрал у меня счастье своими руками в грязных мокрых перчатках и комкал его в ладонях, чтобы потом швырнуть в огонь.

   - Я достаточно много времени провел при дворе вашего отца, чтобы обзавестись нужными связями. Убирайтесь, Одейя дес Вийяр. Уходите с нашей земли. Вы как проказа распространились в ЕГО душе неизлечимой дрянью. Вы как жуткое проклятие, от которого я не мог найти зелья. С тех пор как появились, я своего велиара не узнаю. Не он это, а помешанный псих. Такие не могут править народом, таких надо под замком в кандалах держать. Это ваш шанс сбежать. Вы же этого хотели?

   Я ничего ему не ответила, только почувствовала, как от слез начало жечь глаза, но ни одна не скатилась по щекам. Велика честь псу свою боль показывать! Хватит с него и того, что он видит сейчас.

   - Когда твой человек придет за мной?

   - Как стемнеет, пусть ваша рабыня выйдет к мельнице старой, там вас ждать будут. В это время дозор меняется на воротах и за пределами Латрана.

   Уйдете с торговцами мехом. Спрячут вас на повозке, накроют шкурами и вывезут за ворота.

   Он снова посмотрел мне в глаза с нескрываемым триумфом, а мне и убить его хотелось, и в то же время понимала, насколько он Рейну предан. Насколько любит его и боится за его жизнь. Именно поэтому так ненавидит меня. Я бы тоже на его месте себя ненавидела.

   - Я бы могла погубить тебя, Сайяр. Передать это письмо Рейну, а потом смотреть, как ты будешь корчиться на костре или под ножом палача.

   - Вы этого не сделаете. Вам тоже дорога ваша шкура. И вы не идиотка.

   - Не сделаю…но не поэтому, Сайяр.

   Проглотила чудовищный комок в горле и вздрогнула от того, что в груди снова защемило, и от панического отчаяния начало лихорадить.

   - Я бы не задумываясь растоптала тебя. Я бы без сожаления рассказала Рейну, как ты убил гонца, выкрал письмо и предлагал мне сбежать с тобой. Я бы добавила столько красочных подробностей, что уже завтра волки Адвера жрали бы твои оторванные яйца. Это ты глуп, если думаешь, что наложницы не становятся женами или имеют меньше власти. Но да, я не сделаю этого…Как бы я ни презирала тебя, плебей. У нас есть нечто общее с тобой – мы оба его любим. И я, как и ты, не позволю Рейну погибнуть из-за меня. Я уйду, - голос дрогнул, и я сжала горло сильнее, чтобы не разрыдаться при нем, - я уйду, а ты сделай все, чтобы он меня не догнал – иначе мы все умрём. Сначала мы с тобой, а потом он.

   Сайяр долго смотрел мне в глаза с каким-то неверием. На его лице сменялось одно выражение за другим. Чудовищно стремительным калейдоскопом. Казалось, он размышляет над моими словами, а потом отрицательно качнул головой:

   - Не догонит и не найдет. Я все продумал.

   - Как…как ты обманешь его? Он ведь…

   - Старая баордская сука поможет сбить со следа. Даст зелье, которое вы выпьете перед дорогой. Ваше дело следовать указаниям проводника и больше никогда не соваться в наши места. Потому что вначале он будет искать, а потом он вас проклянет, и тогда ваша жизнь не будет стоить и серебряной монеты. Прощайте. Надеюсь я вас больше никогда не увижу.

   Он вышел за дверь, а я осела на пол и беззвучно зарыдала, кусая запястья, чтоб никто не услышал. Когда вернулась Моран и склонилась ко мне, я думала, что меня разорвет на части от боли, прижалась к ней, склонив голову на плечо, чувствуя, как гладит мои волосы пальцами в перчатках и говорит что-то на валласском.

***

   В повозке воняло гнилым мясом…так, словно здесь неделю валялись трупы овец или другого скота, и меня мутило то ли от этой вони, то ли от понимания, что это конец, то ли от дряни, которую принесла мне Моран после встречи с проводником. Когда выпила ее, у меня перед глазами потемнело от едкого вкуса и резкого приступа головной боли, который так и не прошел, продолжая монотонно пульсировать у меня в висках.