Моя маалан, моя девочка-смерть. Она даже не представляет, что теперь я больше не смогу ее отпустить никогда. Я лучше убью ее. Потому что от мысли, что может дать кому-то то, что давала мне, я начинаю с ума сходить, потому что никто и никогда не должен видеть, какая она в минуты экстаза, как она кончает, кричит, как дрожит и хватает губами воздух. Никто кроме меня. Это все мое. Теперь маалан дала мне это право своим «люблю», даже если оно лживое, я лучше вырву ей язык, чем позволю сказать его ещё кому-то.

   Прощаться с ней на рассвете и вернуться снова, чтобы взять ещё раз. Жадно и ненасытно под довольное урчание вечно голодного по ней волка, с наслаждением вгрызаться в ее губы, дразнить пальцами, языком, пока не начала умолять взять ее, и от громкого, рваного «пожалуйста» уносит куда-то в космос, к звездам, которые огнепадом сыплются из глаз, когда тело сотрясает в очередном болезненно-сладком оргазме, а она провожает, глядя из окна вслед.

   Отдать? Сейчас? Да я сам лично растерзаю каждого, кто посмеет отнять у меня мою девочку. И глядя на Сайяра, я понимал, что растерзаю и его самого, пусть только попробует перечить мне.

   - Тогда он приведет сюда войско.

   - Пусть ведет, - сказал я и выпрямился во весь рост, глядя на карту Соединенных королевств, – мы выйдем к нему навстречу. Не станем ждать. Маагар не знает местности. Мы заманим его к озеру и потопим все войско, как слепых котят.

   Сайяр с недоверием смотрел на меня и гладил двумя пальцами светлую бороду.

   - Как вы хотите заманить в озеро тысячное войско? И кто сказал, что с ними не будет проводника?

   Я наклонился к Сайяру и усмехнулся, глядя ему в глаза.

   - Чего или кого они боятся больше всего? Испуганные моим воем лошади понесут всадников в сторону леса. Туман сыграет нам на руку, Сайяр. Иногда врага бьют не численностью, а умом.

   Я провел пальцем по карте прямо там, где проходила полоса берега.

   - Вот здесь мы посадим срубленные ели, припорошим снегом. Лед на озере тонкий. С десяток человек выдержит, а вот лошадей и всадников нет. Проломится под ними, как тонкое стекло. Мы подпалим деревья и устроим им пекло. Сзади вода ледяная, а впереди огонь. Остальных добьем сами. Зайдем с тыла.

   Сайяр смотрел на меня с искренним восхищением, его губы начали подрагивать, как от предвкушения, а потом вдруг взгляд погас, и он отвернулся.

   - Это все равно риск. Если бы вы отдали лассарскую десу, то он бы вообще не пришел в наши края.

   - Пришел бы рано или поздно, Сайяр. Не сегодня, так завтра. Весной бы точно пришел.

   - К весне мы могли бы дать достойный отпор, а не рисковать всеми людьми, которые у нас есть.

   - Мне сдается, или ты трусишь? Мы сделаем так, как я сказал. Одейю не отдам. Это моя женщина. Я найду в Лурде астреля, и нас обвенчают в этот раз по-настоящему. Потому что как только мы перебьем Маагарское войско у озера, я пойду на Талладас, с которого велиарий к тому времени выведет почти всех солдат, и возьму его. А сейчас ступай к гонцу и скажи ему, что деса Одейя останется здесь, а Вийяры могут только стать на колени и подставить моему народу свои высокородные задницы, смазанные салом, потому что мы вздрючим их, как только они ступят на нашу землю.

   Я стукнул кулаком по столу, и Сайяр вздрогнул. Я понять не мог, почему он впал в такое оцепенение. Словно мой план ему не пришелся по душе или словно он боится и нервничает. А мне хотелось снова вернуться в Латран. К ней. Теперь нам не нужно уходить в поход, и я могу забрать ее обратно в Адвер. От одной мысли об этом заныло под ребрами и затрепетали крылья носа, словно я почувствовал запах моей маалан совсем рядом. Подошел к окну, наблюдая, как гонец выезжает за ворота Валласа. Как скоро войско Маагара будет здесь? Он написал, что уже вышел на Адвер. Что ж, дня через три он приблизится к лесу, а через шесть подойдет к первой Валласской цитадели. Там мы его и встретим, а потом загоним прямо к озеру.

   Нахмурился, когда увидел, как по дороге из Латрана скачет один из дозорных. Гонит коня что есть мочи, так, что снег столбом стоит под копытами. Это предчувствие…оно появилось из ниоткуда. Безжалостно сжало грудную клетку, как в тиски, с такой силой, что я не смог даже вздохнуть. Сам не понял, как выскочил навстречу. Ворота открылись, а я быстрым шагом шел к нему, чувствуя, как внутри все холодеет. Мгновенно. Покрывается толстым слоем льда с такой скоростью, что я перестаю чувствовать свои легкие. Вместо кислорода они перекачивают ледяное, кровавое марево.

   Дозорный скачет прямо ко мне, а мне кажется, что я не двигаюсь с места, а он не приблизился даже на шаг.

   С коня соскочил и в ноги мне рухнул, а я за шкирку поднял, тяжело дыша:

   - Говори! – проорал так, что он от ужаса дернулся в моих руках.

   - Она…деса…она…, - он боялся произнести, я видел, как заплетается язык и отказывает голос. Его трясти начало и меня вместе с ним.

   - Говори. Убью!

   - Сбежала, мой Повелитель. Сбежалаааа. Помилуйте. Мы глаз не спускали. Помилуйте!