Я осмелилась посмотреть ему в лицо через зеркало и …уже в который раз удивилась собственным эмоциям, когда вижу его глаза такие светлые, такие необычные, насыщенный, особенно в сочетании с темной кожей и черными волосами меня постоянно бросает в дрожь от этой невероятной дикой красоты. Только сейчас я обратила внимание, что на нем совсем другая одежда. Обычная современная и …он в ней настолько шикарно выглядит, что дух захватывает. И в то же время внутри поднимается волна сумасшедшего протеста — ведь я его ненавижу. Я его боюсь. этот мужчина причинил мне боль, он унизил меня и продолжает это делать. Щелчок пальцами, и я впаду в немилость и вот этот красавец отправит меня подыхать в пески. Но как же ему идет белая модная рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц на груди и джинсы, небрежная прическа и золотая цепочка поблескивающая на очень темной кожей.

Аднан вдруг взял меня за подбородок, а я вздрогнула, и он тут же убрал руку. Несколько секунд смотрел мне в глаза и светлые радужки медленно темнели.

— Когда ты так делаешь мне хочется тебя задушить, Альшита. Сжать твою шею пальцами и раздробить твои позвонки. Вот этот страх в твоих глазах он пробуждает во мне нечто липкое и черное, ты пробуждаешь это во мне. Рано или поздно оно сожрет нас обоих, и я сделаю тебе очень больно.

Я в этом совершенно не сомневалась. Рано или поздно он снова причинит мне страдания. Все вот это затишье временное и зыбкое.

Густые брови Аднана сошлись на переносице и он провел по моему лицу костяшками пальцев с толстыми кольцами.

— Такая нежная кожа, шелковая, тонкая. Хочется ласкать… трогать… вдыхать.

Я вся внутренне напряглась, увидела, как его взгляд спустился по моей шее к груди и глаза стали почти черными. Мое дыхание слегка участилось, а властные руки исследовали мои скулы, погладили шею, плечи.

— Сегодня ночью я хочу покорности, Альшита. А ты решай чего хочешь ты: боли или …

Он хотел сказать наслаждения, но не сказал. Полоснул меня взглядом так, что казалось порезал до костей и вышел из моей комнаты.

«Сегодня ночью…» Божеее, пусть эта проклятая ночь никогда не наступит.

Рамиль вел машину лично. Я потом поняла, что он многое делал лично и это внушало уважение и страх. Он страшный человек и Аднан ему очень доверяет. Автомобилем он управлял уверенно, не спеша, смотрел на дорогу и слушал классическую музыку. Я его сейчас особо не интересовала. Зато меня интересовали пейзажи города, улицы и люди, которых я видела там. Запомнить дорогу я пока не могла, но позже я начну запоминать. У меня очень хорошая память. Когда мы приехали он помог мне выйти наружу и вдруг наклонился к моему уху:

— Постарайся держаться в тени и привлекать поменьше внимания… особенно не стоит сейчас попадаться на глаза его жене. Всегда делай что я говорю и все будет хорошо. Запомни это раз и навсегда — слушаться Рамиля.

Мы оказались возле огромного здания с белыми колоннами. Внутри играла музыка, двор был ярко освещен разноцветными огнями и даже издалека сверкала вода в бассейне. Повсюду били фонтаны. Я глазам своим не поверила, когда увидела дорогие машины, людей в шикарной одежде, женщин в сверкающих нарядах. Не просто цивилизация, а все сливки общества. Теперь я безропотно шла за евнухом (мне понравилось его так называть пусть про себя, но все же приятно) и на меня оглядывались мужчины и женщины. Это любопытство сильно раздражало, нервировало. И я знала почему они смотрят — это проклятые волосы. Они привлекают внимание своей неестественной белизной. Сейчас я их ненавидела больше чем когда-либо. Мне захотелось спрятаться. Исчезнуть. Стать очень маленькой и слиться с полом. Но вместо этого я гордо выпрямила спину и вздернула подбородок. Пусть смотрят. Я и вида не подам насколько мне страшно. И насколько я вся напряжена, ощущая их враждебность и презрение.

Официанты разносили подносы с закусками и разными напитками. Я постаралась скрыться за толпой, затеряться за фонтанами и клумбами и в то же время не терять из вида никого из них, а также хорошо освещенный двор.

Внезапно пронесся какой-то ропот, а потом все стихли и повернули головы в сторону дорожки у самой кромки воды. Я вся напряглась увидев, как по ней идет Аднан вместе с какой-то женщиной. Совсем другой Аднан, таким я никогда его не знала. Не дикарь ни в одном его движении нет первобытной резкости и дикости. Идет как светский тигр, вальяжно, гордо, лениво осматриваясь вокруг. На нем светлый костюм, расстегнутый жакет и под ним черная рубашка с распахнутым воротом. Чисто выбрит и мне от чего-то кажется, что его кожа пахнет парфюмом с сумасшедшим запахом, от которого все тело должно покрыться мурашками. Сейчас он казался мне моложе и совсем не таким как там в пустыне… Если бы я увидела его на улице я бы, наверное, приоткрыла рот и была не в силах сделать ни одного вздоха. Такие красивые мужчины бывают только в кино или на обложках журналов… Впрочем, как и такие красивые женщины. Но Аднан не смотрел на свою спутницу, он кого-то выискивал в толпе и когда выхватил цепким взглядом меня, то его глаза сверкнули, и он усмехнулся.