— Не могу на это смотреть… вы не люди… это ненормально получать удовольствие от чьей-то боли, — едва шевеля дрожащими губами произнесла я. — не нормально желать кого-то сожрать. Я желаю стать свободной и сбежать отсюда.

— Смешная, ты, русская. Странная. Я не впервые с вашими женщинами дело имею, но ты какой-то особый подвид. Корысти что ли нет в тебе, инстинкта самосохранения? Хитрости женской. Да и кто решает, что именно нормально, а что нет. Их не заставляют насильно резать и рвать друг друга на части. Они это делают добровольно ради денег. Так почему бы и нет. Ты слишком много думаешь о том, о чем не нужно. Переключись. Тебе нужно думать о господине и о том, как его ублажать.

Рамиль сжал мои плечи длинными, холенными пальцами, унизанными перстнями.

— Возьми себя в руки, ты не можешь прилюдно позорить Аднана. Начинай учить наши законы, наш менталитет. Тебе жить среди нас.

Слезы все еще текли по щекам, меня колотило, как в лихорадке, мне казалось, что, если он вернет насильно смотреть на этот ужас я просто умру.

— Прошу тебя, я не стану на это смотреть… я не… могу… уведи меня… уведи это невыносимо, — умоляла тихо, — давай вернемся в отель. Попроси его вернуть меня туда. Я не хочу здесь быть.

Рамиль выпустил мои плечи и теперь меня пошатывало, перед глазами все расплывалось.

— Идем обратно пока никто не заметил, как женщина Аднана ибн Кадира сбежала с праздника, посвященного ее господину.

Мое сердце колотилось так быстро, что его удары заглушали все остальные звуки, когда вспоминала улыбающиеся лица, кровожадные удовлетворенные глаза гостей мне хотелось закричать от ужаса.

— Сейчас там все расчистят и начнутся празднества. Танцы, песни, пляски. Это не самое страшное зрелище из тех, что ты могла увидеть. Бывают и похуже.

— Я думала, что похуже только в пустыне.

— Ты ошибаешься в пустыне все честно и открыто. Настоящий кошмар происходит именно здесь. Идем.

— Нееет. Я не пойду. Я здесь останусь. Никто не видел, как я ушла. Всем наплевать.

— Да что ты. Неужели? Аднан идет сюда. Вот теперь тебе точно не поздоровится.

Я резко обернулась и задохнулась в тот же миг, когда увидела, как ибн Кадир раздвинул ладонью ветки деревьев и тяжелой поступью шел прямо к нам. Быстро и пренебрежительно кивнул Рамилю и тот словно испарился, отвесив поклон. Трусливый евнух. Все они здесь трусливые и жалкие против своего кровожадного господина, который затеял весь этот кошмар. Посмотрела на Аднана, стараясь побороть страх и бешеное биение сердца. Почему-то здесь он пугал меня намного больше, чем в пустыне. Может быть от того, что именно здесь я вдруг поняла сколько власти и денег он на самом деле имеет.

— Что случилось?

Два шага ко мне и вот он уже вытирает слезу с моей щеки. Ласково, заботливо. И это противоречит всем его поступкам, вызывая во мне чудовищный диссонанс.

— Кто посмел обидеть?

Густые брови сошлись на переносице, а большой палец поглаживал мою скулу. У меня отчаянно заколотилось сердце. Он даже не понимает, что творит. Он не считает, что это не нормально. Здесь в порядке вещей смотреть, как псы раздирают людей, а люди друг друга.

— Никто не обидел… мне стало страшно смотреть на то, что творилось там. Это чудовищно. Нет в твоем мире никакого добра и справедливости есть боль, страх и смерть. Ради вашей забавы.

Аднан протянул руку, чтобы вытереть вторую слезу, но я отшатнулась назад.

— Глупая наивная Альшита. То, что ты не видела ничего подобного в вашем мире не значит, что этого не существует. Они добровольно пошли на смерть ради денег. Это их сознательный выбор и каждый имеет на него право.

— А вы пришли на это посмотреть…

Несколько секунд араб не моргая смотрел мне в глаза.

— И что ты думала сделать, Альшита? Куда собралась бежать, м? Ты ведь побежала.

— Куда глаза глядят подальше от тебя. Но разве я убегу далеко? Разве твои верные псы не поймают меня, чтобы снова доставить к тебе?

Ошалев от собственной наглости, я в ужасе ждала, что может за этим последовать.

— Не убежишь… хотя я мог бы поиграть с тобой, Альшита.

Он усмехался, но глаза оставались колючими и очень холодными. Если бы лед был зеленого цвета, то он непременно выглядел бы именно так.

— Ты хочешь я дам тебе шанс? Прямо здесь и сейчас?

— Какой шанс?

— Сбежать. Дам фору. Как думаешь сколько тебе надо? Я даже прикажу открыть для тебя ворота.

Схватил меня за руку выше локтя и дернул к себе.

— Так сколько? Пол часа? Час? Сутки? Как думаешь сможешь сбежать?

— А когда ты меня найдешь? Что со мной сделают твои люди или ты сам?

Аднан раскатисто расхохотался. Он даже голову запрокинул так ему стало весело.