Нравился мне у себя только нос. Он один не подкачал. Хотя мог быть и покрупнее, а так из-за него губы толще казались. А еще я ушастая. Но из-за патл не видно не то что ушей, иногда и физиономии не видно, они у меня вьются мелкими спиральками и торчат куда хотя и как хотят. Но пока мокрые еще ничего так… вроде выглядят прилично. Я повертела головой и кровь прилила к щекам, когда трусы увидела те, что белобрысая на меня напялила. Это ж трусами стыдно назвать. Такое только такие, как они и носят. Я их в мусорку определила… потом передумала, но с мусорки доставать уже как-то было неприятно. И что мне теперь делать? Осмотрелась и увидела махровый халат.

— Ты чего притихла, м? Мне дверь взломать?

— Я сейчас!

Завернулась в халат… в него можно было обернуться раза три, завязалась поясом и спотыкаясь вывалилась из ванной.

Барский стоял за дверью. Каждый раз как его видела всегда словно в первый. Он глаза мне своей чистотой и ухоженной властностью резал, своей идеальностью страшной от которой веяло чем-то маньяческим.

Захар приподнял одну бровь, когда посмотрел на меня… возникло непреодолимое желание выцарапать ему глаза за этот мерзкий взгляд, которым смотрят обычно на грызунов или жуков. Мне от чего-то ужасно хотелось, чтоб он смотрел на меня по-другому… но это из области фантастики. На меня либо так, либо не замечают.

— Ну хоть не воняешь уже хорошо.

И пошел к столу, а я поплелась за ним, наступая на полы халата, в итоге таки растянулась на паркете. Барский приподнял голову, но даже не дернулся помочь встать, встала я сама с огромным трудом, потому что проклятый халат завернулся на мне, как кокон.

— Садись. — кивнул на кресло, и я взобралась на него, со стыдом слыша, как заурчало в животе, когда увидела на ужин спагетти с кусочками курицы и грибами. Я сама не поняла, как уже через секунду сидела с набитым ртом и пялилась в телевизор, где извивалась какая-то блондинка и что-то пела. Барский не мешал есть, он потягивал виски или что там у него было в бокале, медленно выпускал дым и пристально на меня смотрел… Но мне было плевать пусть хоть в микроскоп меня разглядывает я жрать хочу. И так вкусно я никогда в жизни не ела. Когда почти доела и спагетти не наматывались на вилку, я помогла себе руками и тут же посмотрела на Барина. Сидит смотрит, подперев голову рукой… теперь я напоминала себе обезьянку, которую покормили и наблюдали с любопытством на ее гримасы и поведение. Я облизала пальцы, и он опять противно поднял бровь, я тут же перестала это делать и нашла взглядом салфетку. Ужасно хотелось вылизать тарелку. Так хотелось, что скулы сводило. Но этого сделать я уже не посмела. Пусть не думает, что я совсем некультурная.

— Рассказывай!

Скомандовал, когда я доела и я тут же растерялась… но потом быстро собралась и принялась рассказывать про свои злоключения после того как он меня вышвырнул на площади. Барский слушал внимательно и не мешал… только пальцем слегка постукивал по столу. Когда я закончила он осушил остатки жидкости в своем бокале и поставил его на стол.

— Я кажется просил не лгать, — тихо и вкрадчиво сказал он, глядя мне прямо в глаза и у меня по телу прошлась волна ужаса… почему-то вот таким спокойным он пугал меня намного больше.

— Я не лгу!

— Лжешь! Кто твой сутенер и как он вышел на меня?

Светло-голубые глаза загипнотизировали и заставили поежиться в них не осталось ничего человеческого, они сковали меня холодом, и я не могла даже пошевелиться. Кажется, сейчас оскалится и в глотку вцепится.

— Нет у меня никаких сутенеров! Не знаю с кем вы там привыкли общаться, но я не такая как ваши девки, которых вам сюда возят. Вы ж вроде женаты, не?

Глаза сверкнули недобрым огнем, и я вдруг пожалела, что настолько нагло с ним разговариваю. Мы одни в этом номере, и он меня размажет по стенке как как слепого котенка. Зря я борзею.

— Я не спрашивал какая ты, я спросил кто твой сутенер и что ему от меня нужно… сколько и зачем тебе заплатили в первый раз за твою сказку и зачем подсунули во второй?

Я и боялась его и злилась одновременно. Пусть не называет смерть моих родителей сказкой! Совсем глаза мне замылил ванной своей и ужином! Пусть не думают, что все его боятся!

— Сказки вы рассказываете вашим избирателям, а я правду сказала про родителей и в остальном тоже правду! А вам эта правда не нравится!

Это было неожиданно, но уже через какую-то секунду я лежала лицом на столешнице и размахивала руками, как неуклюжий краб.

— Послушай меня, девочка, я очень занятой человек и мне некогда тебя тут ужинами кормить и слушать твой очередной бред. Поэтому ты либо мне правду говоришь, либо я тебе пальцы поотрезаю.

— Я орать буду! — вдавил меня сильнее в столешницу, так что показалось башка как орех лопнет.

— Ори. Сюда не войдет ни одна живая душа, пока я не разрешу. Поэтому ты сейчас начнешь мне правду рассказывать или …

— Да плевала я на пальцы. Вы виноваты в смерти родителей! Вы их убили… а меня из-за вас в детдом засунули! Вы меня итак прибьете и не важно правда или неправда вам не впервой! Вот она правда! Что? Не нравится?