От нервов я бы сейчас и слона сожрала. А потом снова на его спину… на мускулы и широкий разворот плеч. Он шкаф открыл и новую рубашку надевает, а я дрожащими руками на этой пуговки застегиваю… и мне его телом пахнет, в нос забивается этот запах. Наверное, настоящие мужчины пахнут именно так как он. Силой, властью и диким зверем. От ужаса и от восхищения до дрожи в коленках. Прошлась босыми ногами по ковру, затем по паркету, а он за стол сел и откинулся на спинку кресла. Потом на меня взгляд перевел.

— Сначала в ванну сходи. Тебя одели, а помыть забыли. Воняешь, как помойная яма.

— Может я лучше пойду? Просто уйду и все…

— Пойдешь, когда я скажу. А сейчас помойся и сядешь есть. Потом рассказывать будешь, как сюда попала, и кто тебя под меня собрался подложить.

— И вы меня отпустите?

— Может быть и отпущу, если врать опять не будешь.

И сигару закурил… а я на пальцы его сильные снова посмотрело и от чего-то заныло под ложечкой.

В эту ванну страшно ступить… да что там, блин, страшно даже на краешек сесть. Она настолько белая, что в глазах сверкает. Я такие только в кино видела и на все эти пузырьки-коробочки глаза раскрылись. Зачесались руки… Ну а что? Если я пару тюбиков «того»… никто ж не обеднеет. Только спрятать некуда на мне трусы и его рубашка… Разве что в трусы, но, если выпадут я точно огребу от этого… Барина, чтоб его. Я прислушалась к тому что там происходило в комнате кажется он с кем-то говорил по сотовому. Подкралась к двери и приложила ухо.

— Ты совсем обалдел, Паша? Ты кого мне привез? Где ты вообще ее взял? Я что вокзальную бл**дь просил? У нее вши наверняка в патлах нечёсаных и еще черт знает какие болячки. Да мне неинтересно где ты их берешь, ясно? Но вот таких вот чтоб больше мне не привозил от таких бомжи носы ворочают. Да и лет ей сколько видел? Все! Нет! Сегодня не надо никого… Я тебя потом наберу, мне кое-что нужно, чтобы ты сделал.

Голос начал приближаться, и я отскочила от двери и открутила воду. Вот урод! Это я вшивая и даже бомж на меня не позарится? От обиды начало жечь в глазах, и я проглотила слезы. От него почему-то это слышать было как-то больно. И тут же контрастом его лицо холеное с аккуратной седоватой щетиной и этот запах мужской, умопомрачительный. Запретно-терпкий. Боже! Зачем я вообще об этом думаю? Совсем с ума сошла. Но все равно полотенце к лицу поднесла и запах втянула — им пахнет… Даже глаза закрылись и тут же распахнулись. Он, таких как ты, Сенька, не просто не замечает, а наступает и давит, словно не было их никогда.

Влезла в ванну и засаднил счесанный еще позавчера бок посмотрела вниз и чертыхнулась — нехило я так на пузе проехалась. Вся в синяках.

Намочила голову и вылила на себя почти всю баночку шампуня, потом постояла и вылила в ванну все содержимое баночек. Пусть этот чистоплюй моется чем хочет… Но, как бы я не злилась, наслаждение от горячей воды, огромной ванной и сумасшедших цветочных запахов перебивало все плохое, о чем я думала.

Вылезать из ванной не хотелось, но Барин пожаловали и постучали в дверь, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности, тут же шторкой замуровалась — вдруг войдет с него станется. Ему ж все можно.

— Эй ты, ЛисА рыжая, чего затаилась там? Давай быстрее ужин остынет.

Какой заботливый выискался, ни на грамм не верю ему. Сейчас выйду и придется либо врать, либо рассказывать про анонима… а про анонима никак нельзя иначе мне доказательства не пришлют, да и этот придушить может если все узнает. Но из ванной я все же вылезла и перед зеркалом остановилась посмотрела на себя и так и эдак. Страшная. Патлы как мочалка… как у этой мультфильме «Храброе сердце» только она красивая. А я … а я на драную кошку похожа. Кожа и кости, ребра торчат, правда грудь вылезла где-то с полгода назад. Без нее удобней было. Волосы под шапку, свитер по колено и не одна мразь не глазеет и не норовит лапнуть. Теперь сложнее. Теперь лезть начали. Глаза у меня небольшие вздернуты к вискам, как у китайцев, только покрупнее раза в два, и вся физиономия в этих мерзких штуках… как я их ненавижу. Веснушками язык назвать не поворачивается — это плямбы мелкие светло- коричневые как обляпало чем-то. Ненавижу их. А губы… два вареника вечно трескаются, сохнут. Говорят, мажорки сейчас себе рот силиконом накачивают, кто б мне его уменьшил. Вспомнила как на драм кружок пришла они спектакль «Пинокио» ставили и я хотела, конечно, быть Мальвиной… но мне предложили Тортилу или… Артемона. Я обиделась, пообдирала декорации, набила глаз Дуримару за то, что ржал, падла и красиво свалила реветь в дыре возле чулана, куда баба Дуся потом мне печенье принесла и выманивала меня им, потому что холодно было.