— И продолжаешь этому безумию потакать.

— Оно сильнее меня.

— Когда-нибудь эта ведьма Блэр сведет тебя в могилу.

Я мрачно усмехнулся.

— Я туда отправлюсь только вместе с ней.

Он был прав. Это безумие, и я желал проклятую Блэр сильнее всего. Сильнее власти, сильнее золота, сильнее каких-либо других благ. Мне было уже совершенно плевать на то чья она дочь, плевать, на то, что из-за нее я собирался казнить около десятка крестьян. И нет, их вина не в том, что они спалили мою конюшню, а в том, что желали ЕЙ смерти. Посягнули на мое.

И на самом деле я не знал от чего умер пацан. Нет, я не верил во всякую ересь про ведьм, но я думал о том, что она могла допустить ошибку. Женщина слишком глупа, чтоб быть лекарем, и эта дура провоцирует их… провоцирует считать себя ведьмой. Гортран прав. Как же он прав. Я обязан был сжечь Элизабет еще там на площади. Обязан своему народу, обязан каждому младенцу убиенному Антуаном. Обязан своей матери, сестре и брату.

А я… я просто жду собственной свадьбы и совершенно не затем, чтобы отметить это прекрасное и знаменательное событие единения двух государств. Вовсе нет. Я жажду этого дня, чтобы наконец-то взять свою оллу. Уложить ее в постель и отыметь. Грязно, жестко, извращенно предъявить на нее свои права. И все это проклятие с первого взгляда. Увидел и в эту же секунду отравился ею. Стоит только подумать о ней и весь контроль к дьяволу. Похоть накрывает адская, сумасшедшая. Тело ее, губы, кожа, волосы. Все с ума сводит. И глаза эти дьявольские. Свое отражение в них вижу и сатанею. Ни одна из моих шлюх и любовниц не доводила меня до состояния озверевшего хищника, готового выть и стонать от вожделения.

Сколько раз я кончал себе в ладонь, кончал на простыни, кончал на тела своих любовниц с мыслями о ней. Бессчётное количество раз.

И уже этой ночью я узнаю, что значит испытать оргазм с ней. По-настоящему. Внутри ее тела. Возьму ее… О, дьявол, как же я этого хотел. Пусть насильно, пусть видя ее ненависть и презрение. На все плевать. Я дошел до той точки невозврата, когда это не имело никакого значения. Хотя никогда в своей жизни не брал женщину силой. С ней я ощущал себя диким зверем, сорвавшимся с цепи.

Каждая эмоция страшнее другой, ядовитей, острее. Надо у Питера зелье взять, чтоб не понесла она от меня… Чтоб надолго. Чтоб моя до бесконечности.

— Задумался?

Да, каждый раз, когда мысли уносились к ней я забывал где, нахожусь. И сейчас забыл.

— Когда-нибудь они узнают кто она и устроят апокалипсис.

— Не узнают если никто болтать не станет.

— Думаешь никто не заметит цвет ее глаз? Не заметит змею на ее руке?

— Она научится управлять этим. Ее отец говорил…

— Ты себя слышишь? Ты находишь кучу причин, находишь оправдания. Да что угодно. Эта женщина сводит тебя с ума. Люди будут недовольны казнью. Придумай другое наказание.

— Меня должно это волновать?

— Должно. Сейчас не время для мятежей и всплеска ненависти. Карл и так бесится из-за Блэра. Ты собираешься делиться с Его Величеством?

— С чего бы? Это моя добыча. Я победил и Блэр мой трофей.

— А я слышал Антуан пообещал Карлу часть прибыли с рудников.

— А мне какое дело? Я не Антуан. И я победил. Я же не претендовал на Варсар, который захватил король в прошлом году. Хотя Варсар граничит с моими землями с Юга и пятьдесят лет назад. Варсаровцы отхватили кусок гор со стороны реки, гор, принадлежащих Адору.

Гортран осмотрелся по сторонам и снова посмотрел на меня.

— Такие речи чреваты.

— Чем?

— Даже у листьев есть уши. Донесут Карлу, что ты говорил и…

— И что? Ты считаешь я боюсь его?

— А должен бы. Карл не так добр, как тебе кажется.

— Карл принял меня, вернул мне власть и земли.

— Пока ты был его союзником и не брал то, что он считал своим.

Я резко повернулся к Гортрану и тот от неожиданности отпрянул назад. Мне всегда льстило, что несмотря на тесную дружбу даже в его глазах иногда читался страх. С тех пор как я вернулся из лепрозория. Меня многие боялись. Считалось что оттуда выходят только мертвые… но я был живее всех живых. А люди всегда боятся того, что не понимают.

— И что ты предлагаешь, мой умный советник?

— Уничтожить ведьму, отдать Блэр Карлу или поделить его пополам. Найти себе другую оллу и жить припеваючи.

— Запомни, Гортран, запомни раз и навсегда. Я. Никому. Ничего. Своего. Не. Отдам. ОНА МОЯ! БЛЭР МОЙ! И если надо будет я заставлю Карла это признать.

— Угу… Если у тебя останется преданный тебе народ, согласный заставить Карла это признать. Такими казнями ты добьешься только ненависти. Не пойму только одного неужели она стоит того, чтоб за нее умирали люди?