Конь скрылся в кромке леса за густыми ветвями деревьев. Я направила Рысь туда же. Наверное, другая на моем месте сбежала бы, но мне было некуда бежать я даже не знаю в какую сторону надо скакать, чтобы покинуть пределы герцогства и куда меня приведет дорога. Скорей всего меня поймают и каким будет гнев герцога я бы все же знать не хотела.

Выскочив на опушку, я мчалась вперед пока резко не натянула поводья, увидев впереди овраг. Соскочила с кобылы, бросилась к краю, и замерла.

Азазель лежал в самом низу на боку, тяжело дыша, а герцог стоял над ним, направив на коня дуло мушкета (Или как тогда назывались эти длинные пистолеты? С историей у меня все же оказывается большие проблемы)

— Нееет! — крикнула я и побеждала вниз, глядя как голубые глаза коня смотрят на своего палача и как тяжело дышит несчастный. — Не стреляйте!

— Он сломал ногу! — с горечью ответил герцог и поморщился, — это конец. Гуманней пристрелить жеребца. Не приближайтесь он опасен.

— Это вы опасны! — я проигнорировала вытянутую с мушкетом руку, с натянутыми канатами вен и напряженными пальцами, сжимающими ствол. Приблизилась к коню. Тот тихо заржал и дернул ногами, громко фыркнул, тряхнул серебристой гривой.

— Я сказал — отошла в сторону! Раненый жеребец может быть опасней волка или медведя!

— Когда вы в него целитесь конечно! Он все чувствует и понимает! Уберите ваш пистолет!

— Что убрать?

— Вот эту штуку уберите! Я посмотрю ногу коня.

Опустилась медленно на колени. Конь действительно очень боялся, он весь дрожал и покрылся потом. Думаю, он тоже знал кто из них здесь опасней волка или медведя.

— Красивый мой… тшшш. тихо. Я тебя не обижу. Посмотрю, что с тобой. Ты мне позволишь?

Конь повел ушами и устремил свой невыносимо пронзительный взгляд на меня. Я склонилась над его ногой, одной рукой потянулась чтобы погладить, но конь дернулся, словно не позволяя.

— Это не больно, я только приласкаю тебя. Да, вот так.

Все же тронула взмыленный круп и погладила шерстку.

— Какой же ты красавец, ты бы видел себя насколько ты прекрасен.

Продолжая гладить склонилась к ноге, рассматривая рану.

— Здесь нет перелома, ветка проткнула ему мякоть и то что вы приняли за торчащую кость — кусок деревяшки. Ее надо вытащить, туго перевязать коню ногу и при надлежащем уходе все очень быстро заживет.

— Ну так вытаскивай.

Я обернулась на герцога — тот уже опустил мушкет и теперь смотрел на меня с нескрываемым раздражением.

— Давай. Вытаскивай, а ты… — он перевел взгляд на коня, — одно твое неверное движение, и я тебя пристрелю. Понял?

Я продолжила поглаживать коня по боку, а сама взялась за ветку и попробовала потянуть, конь вскинулся, задергался, чуть не прошиб мне голову копытом.

— Не стреляйте. Нет!

— Никто не вытащит эту деревяшку! Проклятый черт не дастся.

— Дастся! Я закрою ему обзор собой, буду гладить его и говорить с ним, а вы вытащите ее.

— Я? Еще чего. Проще пристрелить!

— Конечно проще! — зло сказала я, — Намного проще. Я не думала, что герцог Ламберт ищет легкие пути и откажется от самого красивого жеребца. Я думала вы борец…, наверное, первое впечатление обманчивое.

— Я пристрелю вас обоих.

— Так что вам мешает это сделать?

Несколько секунд он молчал, стискивая оружие в ладони, потом кивнул на коня.

— Давай, заговаривай ему зубы попробуем сделать как ты говоришь, но если не получится — я вышибу ему мозги!

Я гладила морду коня, глядя в голубые глаза, водила пальцами по скулам, по гриве.

— Будет больно всего несколько секунд, а потом я забинтую тебя и все пройдет. Обещаю.

— Вы еще станцуйте для него.

— Любой зверь любит ласку, — тихо сказала я, продолжая гладить коня между ушами и видя, как он закрывает веки, наслаждаясь нежностью.

— Резким рывком тяните ветку, он успокоился. Сейчас. Давайте!

Конь не успел вскинуться как герцог вскрикнул, что достал ветку, я продолжила гладить несчастное животное по морде. Потом оторвала от подола кусок ткани и перевязала ногу Азазеля.

Встала с колен, вытирая лоб тыльной стороной ладони.

— Насчет зверя и ласки, — голос прозвучал у самого уха, и я вздрогнула, не успев обернуться, ощутила, как губы герцога коснулись моей шеи чуть ниже уха, — вы совершенно правы — любой зверь любит ласку.

Нежно обхватил мою шею ладонью, чуть разворачивая меня к себе.

— Если вы виновны в смерти ребёнка — вы умрете! — так же нежно прошептал над моим ухом, я хотела дёрнуться, но он не дал, — Молите Бога чтоб его кто-то убил, и вы смогли это доказать.

Издалека послышались крики и топот лошадей. Охрана герцога наконец-то нашли нас. Они пытались поймать Азазеля, чтобы тащить его насильно, но конь вскочил на ноги и теперь никого не подпускал к себе. Одного из стражей ударил копытами в грудь, второму раздробил лицо.

— К черту этого зверя. Он мне надоел.

— Не надо!

Я бросилась к коню и выхватила веревку из рук одного из стражников.