— Не надооооо! — закричала и бросилась к ним, схватила Ламберта за руку, нависая всем телом, прижимая его руку с хлыстом к себе, не давая ударить еще раз.

— Не надо его бить! Умоляю! Не надо! Вы убьете его не надооооо!

Парень вырвался и побежал в сторону замка, мыча и размазывая слезы, а

Ламберт, схватил меня за волосы, сильно тряхнул и придержал на вытянутой руке, опустил взгляд к моим голым ногам, чуть прищурившись осмотрел их, скользнул по расстегнутой на груди блузке, по волосам, собранным на макушке, по раскрытой шее и вдруг хрипло спросил:

— Это ваши привычные игры? Ты стоишь полуголая, а он запускает руку в штаны и самоудовлетворяется? Или потом его ублажаешь ты?

— Я никого не ублажала, — выдохнула и встретилась взглядом с его дымчатыми глазами, — кроме вас.

При этих словах его глаза вспыхнули, а у меня в горле стало сухо и захотелось пить, ужасно, словно меня вымучила многодневная жажда. Сердце билось, как бешеное в груди. И это ощущение… словно я вся в ожидании чего-то, в предвкушении и все это граничит с ненавистью к самой себе за слабость. Этот Дьявол отправил меня на конюшню, этот Дьявол (да, с большой буквы, потому что это его второе имя) унижает меня при каждом удобном случае, он держит меня здесь как свою собственность бесправную и безмолвную… но я ничего не могу с собой поделать. Словно где-то свыше все решено за меня, словно сознание живет вне времени и пространства, вне моего тела, которое дрожит от его прикосновений и близости. Оно не согласно разделять их… моего мужав и герцога, оно воспринимает их, как одного и того же человека, и я не знаю почему так происходит.

— А мне кажется ты ублажала тысячи прежде чем …, - склонился к моему лицу, — чеееерт, как ты это делаешь? Как? Что такое в твоих глазах сводит меня с ума, почему для меня они всегда зеленые? Как омут, как затянутое изумрудом болото… ты тащишь меня в самую трясину, на дно…

Я в изнеможении прикрыла веки, впитывая его невыносимый запах, понимая, что он не изменился ни в том мире, ни в этом. Они… пахнут одинаково. Мой муж и… Морган Ламберт. Говорят одинаково, смотрят одинаково. Безумие.

— Понимаю, что ты дрянь, ведьма, шлюха и ни черта не могу с собой поделать. Что ты такое… Элизабет Блэр? Где это сидит в тебе, чтоб я мог это вырвать, как жало у змеи? Подскажи мне… сжалься, чертовая сучка…

Он такой высокий, такой огромный нависает надо мной, мощный, излучающий первобытную силу, превосходство и эту, ощутимую каждой молекулой кожи, власть. Тембр его голоса, хриплый, низкий, вибрирующий где-то внутри меня странной нарастающий пульсацией. Как будто самим голосом трогает мою душу и сердце.

Заполнил собой все пространство конюшни, заставляя меня ощущать себя очень маленькой, крошечной, словно задыхающейся в лапах необратимой стихии.

Беспомощная перед его пламенем… а я не хотела пылать, я не хотела быть такой, какой он меня считал… не хотела после унижения и этих слов, что мне говорил.

— Ты можешь меня убить… разве это так трудно?

Встретилась с ним взглядом и вздрогнула от обжигающего огня в его зрачках.

— Трудно, невыносимо трудно… я столько раз хотел.

— Зачем я тебе? Ты меня ненавидишь, ты презираешь мою семью и все что со мной связано.

— Играться, — тихо ответил он, наклоняясь все ближе, — упиваться твоими слезами, унижением, мольбами, насладиться твоими страданиями.

Мне захотелось ослепнуть, чтобы снова не чувствовать эту невероятную власть надо мной, над моим телом и разумом, едва взглянув ему в глаза.

— Делать тебе больно снова и снова. Это был смысл моей жизни наказать всех проклятых Блэров. Изничтожить их семя… Но ведь гораздо вкуснее чтобы мое семя проросло в семени Блэр, при этом стерев с лица земли их фамилию.

Все что он говорил было правдой, это читалось по глазам, по губам и в каждом движении. Морган Ламберт искренне, неподдельно меня презирал, как только может презирать человек человека, а мужчина женщину. И его ненависть причиняла мне боль. Потому что я не Элизабет. Потому что моя семья … Господи, да разве кто-то станет меня слушать? Сочтут за сумасшедшую.

— Еще раз посмеешь раздеться и задрать юбку я велю исполосовать тебя плетьми, чтоб места живого не осталось. Или ты решила совратить Оливера? Думаешь сбежать с его помощью? Легкая добыча?

Пальцы впившиеся в мои волосы перебирали их и снова сдавливали едва я успевала подумать, что они разожмутся.