Они собирались там кого-то сжечь? Действительно собирались?
Люди что-то кричали, веселились и размахивали факелами. Дети вытащили на середину площади чучело в рясе с волосами из веревок.
— Ведьма Блэр! Ведьмаааа! Сжечь!
Я содрогнулась, когда увидела у чучела дощечку на груди и на ней красным написано «Блэр». Один из детей постарше поднес к чучелу факел, и оно загорелось, его бросили подальше и начали кружить вокруг хороводами, подбегать и пинать чучело ногами.
— Сдохни, Блэр! Сучка Блэр! Пожирательница детей! Ведьма! Убийца! Дочь упыря!
— Прячьтесь дети, прячься скот
Ведьма к нам в ночи идет
Прячься кошка, прячься кот
Кто не спрятался найдет
В лес утащит, заберет
И живьем тебя сожрет!
— Аааааа, ведьмаааа!
Дети верещали и повторяли стишок снова и снова, швыряли в догорающее чучело комки грязи.
Тяжело дыша, я смотрела как горят веревки-волосы, как летят искры во все стороны, как корчится и сгорает бумага на груди чучела… и надпись на ней слизывают языки пламени.
Повернулся ключ в замке и я, захлебываясь каждым вздохом, резко обернулась к двери. Увидела уже знакомого мне сэра Чарльза и с ним еще троих его верных псов во всем черном.
— Идемте за нами!
Скомандовал он и я наоборот отшатнулась еще дальше к окну и отрицательно замотала головой.
— Нееет! Не надо! Я … я не хочу! Пожалуйста, так ведь не должно быть. Я не ведьма. Я вам докажу, что я не ведьма.
— Уводите ее!
Никакого внимания к моим словам. Стражники схватили меня под руки, натянули на голову капюшон.
— Умоляююю не надо, — я протянула руки к Чарльзу, но тот посмотрел на меня исподлобья.
— Закройте ей рот, чтоб не орала.
Мне снова затолкали кляп прямо в горло и поволокли прочь из кельи. Я снова начала молиться, больше ничего на ум не приходило кроме молитвы. Единственной, которую я знала. Все. Это конец. Они ведут меня вниз. Туда, где собрались развести костер и сжечь ведьму. МЕНЯ!
Когда вышли к площади я от ужаса уже не могла шевелиться и меня буквально несли вперед. Стража остановилась, когда перед ними показалась процессия из трех священников и людей в черных колпаках, как у палача в зале суда. Они тащили женщину в рясе монахини с мешком на голове, плотно обвязанным веревкой вокруг шеи с дыркой для носа чтоб могла дышать. Женщина мычала и брыкалась, и священники останавливались чтобы полить ее святой водой и произнести молитвы. Она выла и стенала, как раненое животное.
Женщину протащили возле меня, и я услышала крики толпы:
— Ведьму казняяят! Урааа! Суд справедлив! Великий Герцог сдержал слово! Блэры будут уничтожены!
— Сучка Блэр! Сдохни!
В женщину начали бросать камни и грязь, сухие ветки. Ей разбили голову так как по мешковине растеклось алое пятно и я всхлипнув, дернулась всем телом.
Дети выскочили из толпы, они бежали следом за процессией и напевали все тот же стишок. И он кажется въелся мне в мозги. Я ничего не понимала. Только смотрела, как несчастную привязывают к столбу, как что-то говорит священник, а палач подносит к хворосту горящий факел.
Толпа орет, толпа беснуется, толпа в экстазе. И я, цепенея от панического ужаса, начала понимать, что это не бред. Мне все это не кажется… Надпись на кукле, голоса детей… и те страницы, мелькающие перед глазами со старинными каракулями, вопли толпы, молитвы, которые шептал священник. Это другой язык. Не мой родной. Не русский. И я… я говорю и думаю не по-русски.
Меня снова подхватили под руки и потащили в сторону кареты, затолкали внутрь и захлопнули дверцу.
— Гони! В замок! Живее!
Я замычала, начала биться в дверцу… глядя, как огонь пожирает женщину, привязанную к столбу. В воздухе воняет дымом, гарью и ….горящей плотью. И мне слышатся голоса детей…
Прячьтесь дети, прячься скот
Ведьма к нам в ночи идет
Прячься кошка, прячься кот
Кто не спрятался — найдет
В лес утащит, заберет
И живьем тебя сожрет!
… И живьем тебя сожрееет!..И живьем тебя сожрет
Наверное, я потеряла сознание в той карете. Просто вырубилась или проклятый сэр Чарльз, походивший скорее на гиену с приплюснутым носом, всыпал мне что-то в питье, которое дал, когда я тряслась в истерике после того, как увидела сожжение той, кого выдали якобы за меня.