— Да говори ты уже, трясешься весь и меня пугаешь, — рыкнул на него сэр Чарльз, меняя интонации голоса. — что с ней не так?

— Ей кто-то волосы вырвал, глаза….внутренности все…, - мужчина закрыл рот и надул щеки в попытке сдержать рвотный спазм. А я дернулась было вперед, но Чарльз меня за руку удержал.

— Куда?

— Может жива она, может помощь нужна. Может никто не понимает и…

Начальник охраны герцога повернулся ко мне и его брови сошлись на переносице, пальцы сильнее сдавили мою руку под локтем.

— Если кто-то узнает вас — вы здесь и умрете, ясно? Они вас на лоскутки разорвут! А потом герцог разорвет на лоскутки меня!

И словно в ответ на его слова послышался дикий крик.

— Это ОНААА! Это сука Блэр! Воскреслаааа и как бабка ее пришла жизни наших детей отнимать.

— Так помиловали ж ее, вот и начала убивать.

— Помиловали потому что не Блэр это была. Блэр сожгли давно. Глупости говорите. Какой-то извращенец Марьям убил. Ляжками голыми светила, когда в поле ходила, парней заманивала вот и отомстил кто.

— Это не месть! Это лютое зверство. Зачем волосы вырывать и глаза выдергивать… зачем ее всю вот так кромсать? И подвесили потом? Ведьмааа это сделала! Красоту ее себе забирает. Вот почему у ведьм цвет глаз меняется. Она их у других ворует! Глаза!..И кровь выпивает и плоть жрет, чтоб всегда молодой быть.

У меня все похолодело внутри от этих ужасных предположений. Я вспомнила лицо свое перед зеркалом и то как глаза мои цвет меняли. Или мне казалось… Не может ведь на самом деле… Бред это все! Маньяк какой-то псих среди них. Просто им сил, навыков не хватает, знаний. Только меня это не спасет… прав Чарльз, едва узнают раздерут на куски.

— Думаешь она это была?

— Уверен, что она. Бернард, который крикнул, что узнал ее — сегодня в хате своей ночью сгорел. Едва с казни пришел и заполыхал. Говорят, кто-то дверь завалил и поджег. А окна узкие… Бернард сам знаешь брюхо во какое… не смог вылезти. Так и поджарился.

— Страсти-то какие.

— Я слыхал герцог с королем повздорили. Из-за ведьмы видать?

— Черт его знает из-за чего.

— Говорят король ее сжечь хотел, а герцог наш помешался на сучке и не дал. Приворожила она его, притянула к себе.

Я на Чарльза посмотрела, а он на меня.

— Герцог наш справедливый. Все ради народа делает. Не помиловал бы он если б ведьмой была.

— Ты ее видел? Такой красоты не бывает среди людей! Только ангелы и дьяволы могут быть настолько ослепительны. С ума она его свела, окрутила. Он и к жене в первую брачную ночь не пошел, а к ней… Полюбовница она его.

— А тебе почем знать?

— Знаю. Люди зря болтать не станут.

— Это кто тебе такие подробности рассказывает?

— Расступись!

Послышались крики, и толпа начала расползаться в обе стороны открывая дорогу священнику, идущему впереди, двум стражникам и телеге. Я видела, как бледнеют лица, как сгибаются пополам люди и их тошнит прямо на мостовую. На телеге везли мертвую девушку. Ее руки раскинуты в сторону, с обрывками веревок на пробитых запястьях. Я в ужасе смотрела на нее и ощущала, как холодеет все тело и ползут мурашки по коже.

— Расступись!

— Да! Это ведьма убила малышку Марьям! Нелюдька! Зверь! Смотри что сотворила!

— Найти ее надо и самим уничтожить!

Я смотрела на пробитую руку девушки и на тянущуюся по мостовой веревку. Даже не веревку, а тонкую окровавленную тесьму. Я ее где-то видела, но не могла вспомнить где именно. Телега проехала мимо меня, и все обернулись ей вслед.

Священник читает молитву, а кто-то из детей затянул уже знакомую мне песню от которой все волоски на теле дыбом встали.

Прячьтесь дети, прячься скот,

Ведьма к нам в ночи идет.

Прячься кошка, прячься кот,

Кто не спрятался — найдет,

В лес утащит, заберет

И живьем тебя сожрет!

— Идемте! Дорога свободна!

Дернул меня за руку Чарльз.

— Они правда считают, что это могла сделать женщина? Вы видели… труп? Женщине это не под силу!

Спросила я у Чарльза, все еще дрожа всем телом после увиденного.

— Они не могут вообще поверить, что в нашем городе произошло нечто подобное и ищут этому мистическое объяснение. Людям страшно признать, что нелюдь на самом деле может находиться среди них и даже сидеть с ними за одним столом. Идемте, пока никто не обратил на вас внимание.

— Куда мы идем?

— Туда, где никто не станет вас искать. Трудней всего найти то, что лежит у вас перед носом.