Спустилась вниз к кромке воды и снова бросила птице хлеб. Та подплыла ближе и в этот раз уже осмелилась подобрать еду почти рядом со мной. Но едва я протянула руку, как птица взмахнула крыльями и спряталась в кустах. Приподнялась и увидела, что девочка так и стоит у окна, приложив к стеклу маленькие ладошки. Я осмотрелась в поисках охранника и когда никого не заметила все же решилась пойти к Эрдэнэ.

Когда поравнялась с окном малышка оживилась. Нет, не улыбнулась, а просто появился блеск в глазах и чуть приподнялись брови. Сидит в своем кресле. Похожа на фарфоровую куклу красивую и невесомую. Я улыбнулась и постучала в стекло.

— Привет.

В ответ ни слова. Смотрит и не двигается. Даже не моргает. Это даже пугало. Очень странное поведение для ребенка. Но не мне судить о ее поведении. Я даже представить себе не могла в каком аду живет эта девочка каждый день.

— Давай покормим вместе лебедя.

Она повернула голову и куда-то посмотрела — я и сама заметила охранника с рацией. Ходит туда-сюда вдоль забора. Значит ей таки не разрешается выходить. За ней следят. Я несколько секунд смотрела ей в глаза, а потом направилась прямиком к охраннику. Я еще не была знакома ни с кем из них и мне от чего-то казалось, что все они родные братья, невероятно похожие между собой и одинаково одетые. И я собиралась кое-что сотворить… искренне надеясь что мне это сойдет с рук, особенно когда хозяина нет дома.

— Эй! Вы!

Охранник обернулся и выключил рацию.

— С той стороны кто-то перелез через забор. Я видела из окна.

Он внимательно посмотрел на меня, как будто не понимая что я говорю.

— Что вы стоите? К вам сюда воры влезли. Там! — и показала рукой на противоположную сторону дома. — Трое! В черной одежде!

Глаза монгола округлились он тут же что-то закричал в рацию и убежал в том направлении, что я указала. А я вернулась к дому и дернула на себя дверь. И тут же чуть не подпрыгнула от неожиданности — девочка уже меня ждала за ней, сложив руки на коленях и выпрямив спину. ее ровные волосы свисали ниже плеч и челка обрамляла треугольное личико.

— Никто не узнает, что ты вышла.

— Нянька узнает… но она сейчас спит, а потом я запугаю ее и она никому ничего не скажет.

Опять меня поразило то, что она сказала. Не уговорит, е подкупит… а запугает. Не похоже на ребенка. Как будто в маленьком тельце сидит взрослая женщина и эта женщина знает, как закрывать людям рты и убивать птиц.

— Идем, пока тот идиот не вернулся. Отвези меня.

Я взялась за коляску сзади и повезла ее в сторону озера, подвезла к самой кромке воды и дала ей хлеб. Девочка швырнула кусочек в воду, но лебедь не торопился выйти из укрытия.

— А ты смелая. Не боишься, что он расскажет отцу, что ты наврала?

— Нет. Не боюсь.

Повернулась ко мне и посмотрела мне в глаза. Пронзительныий взгляд, ощупывающиий саму душу. Совсем не детскиий.

— Он называет тебя Ангаахаий? Придумал тебе имя. Значит ты здесь надолго.

Повернулась и бросила еще кусок хлеба. Она делала это резко и сильно. Лебедь явно боялся и не выходил.

— Меня зовут Вера.

— Какая разница, — пожала плечами и уже зло швырнула хлеб в воду. — Даже эта птица знает, что я уродливая тварь. Увези меня отсюда и уходи! Зря я к тебе вышла!

Я повернулась к девочке и увидела, как сошлись брови на переносице и в глазах отразилась боль. Она пытается сдержать эмоции и не умеет. Подошла к ней ближе и присела на корточки. Вложила в ее руку хлеб.

— Бросай маленьким крошками и осторожно. Вот сюда. У самого берега. Он выйдет. Для доверия надо время.

Взяла ее руку и бросила ее же рукой мякоть хлеба в воду. От неожиданности девочка вздрогнула и отняла руку.

— Ты трогаешь меня?

— Да. А что здесь такого? Ты вроде не ядовитая.

Я улыбнулась, а она и не подумала. Этот ребенок совершенно не умеет улыбаться и выражать эмпатию.

— Ничего.

Теперь уже сама бросила хлеб в воду не торопясь. Лебедь высунулся из-за кустов и осторожно поплыл в нашу сторону.

— Видишь? Ему стало интересно. Если ты продолжишь крошить хлеб он подплывет прямо к нам. Только не делай резких движений, и он не испугается.

— Ничего, когда подплывет поближе заметит меня и испугается.

Губы сжались в тонкую линию.

— Почему?

— Я уродина безногая. Разве ты не видишь?

— Нет. Не вижу.

Она резко вскинула голову и руки сжались в маленькие кулаки.

— Издеваешься? У меня нет ног, если ты не заметила. Я родилась вот такой вот страшной и недоделанной.

— Ты сказала, что ты уродина, а я этого не вижу. Ты очень красивая девочка.

В этот раз она на меня внимательно посмотрела и застыла с хлебом в руке, вытянутой над водой.

— Я?

— Да ты. У тебя красивые волосы и глаза. Я, правда, не знаю, как ты улыбаешься, но и губы у тебя тоже красивые… может у тебя нет зубов?