— Но лучше остаться без карьеры, чем сесть за убийство! И самое бл*дское во всем этом, что в обоих случаях я ваш адвокат! Вы и меня подставили!

Арманд не справлялся с наплывом информации. Не выдерживал его. Ему казалось, что его мозги расплавились и вот-вот прорвут черепную коробку.

— Мне не нужно алиби… Ясно? Я. Не. Убивал. Сантоса!

— Никто в это не поверит… Как это можно доказать? В доме повсюду ваши отпечатки. Никто кроме вас больше не входил туда. Все запомнили именно вас. Придется выбирать: или обвинение в убийстве, или футбол. Но если вы сядете, то о какой карьере можно вообще говорить.

— Это не выбор. Это его отсутствие!

— Нет! Это лучшее, что с вами могло произойти! Лучшее! Учитывая ваше прошлое… учитывая все. Прокурор бы нарыл о вас такое… чего вы и сами не помните. Вас бы выставили монстром!

Твою ж маааать! От отчаяния ему захотелось удариться головой о стену. О Мадриде можно теперь забыть. Или все же нет… или все же есть шанс?

— Это алиби не снимет обвинение, но значительно снизит сумму залога. И, если дело дойдет до суда, мы с легкостью его выиграем. Думаю, ваша няня согласится дать показания.

— Хорошо…хорошо, черт возьми! Карамба!

— Я жду. Пусть за вас внесут сумму залога.

— Дайте мне телефон. Я наберу своего человека.

Васко протянул Арманду свой смартфон, и тот набрал номер Гонсалеса.

— Мне нужно срочно перевести деньги. Записывай сумму и немедленно сделай перевод.

— Хорошо, сеньор. Я сделаю… точнее, попробую сделать, но…

— Что — но?

— Но… час назад я хотел совершить оплату по сделкам и… ваши счета арестованы.

Его голос дрожал от волнения, и это волнение передалось Арманду. Сука. Еще один удар под дых.

— Как это арестованы?

— Налоговая наложила арест…

Бл*дь! Да что такое? Это апокалипсис, что ли? Его личный?

— Сними с того… другого счета. Ты знаешь.

— Хорошо, сеньор, как скажете. Все будет сделано.

Мануэль невозмутимо потягивал свой остывший кофе.

— Это чьих-то рук дело, — тихо и задумчиво сказал Арманд, — вот это все кто-то делает.

— Что именно?

— Вот это вот все! Арест, налоги, убийство… Какая-то сволочь объявила мне войну.

— Вам виднее, на что способны ваши враги. Но думаю… так и есть.

Из всего этого сумасшествия только одно грело изнутри — она сама решила предоставить ему алиби. Сама. Маленькая, бескорыстная Нини, которая всегда приходит на помощь, которую обожает Мати и по которой сходит с ума он сам. Может быть, пришло время что-то менять?

Когда выходил из участка под вспышками фотокамер и шел к своей машине, отметил, что Каролина встречать его не приехала и даже не звонила. Распахнул дверцу машины, а на заднем сиденье Нина и Мати. Ждут его.

И стало легче, как будто тиски отпустили сердце. Вдохнул воздух полной грудью и улыбнулся им обоим. Вымученно, устало.

— Папааа, — Мати тут же бросился ему на шею, а Нина протянула бутылку с минеральной водой.

— Спасибо, — взял у нее воду и задержал руку в своей ладони…

Это была благодарность не только за воду.

— Куда мы едем? — спросила шепотом, чтобы не разбудить Мати.

— В одно тихое и очень красивое место. Хочу отдохнуть от всего… и чтоб вы оба были рядом.

Быстро посмотрел в насыщенные синие глаза и ощутил прилив адреналина, прилив эндорфинов. Как будто его окатило волной счастья. Придурок. Только что вышел из участка, на нем обвинение висит, дома жена ждет, он может на хрен похерить всю свою карьеру, а у него счастье. Он едет в домик на берегу моря. Купил его несколько лет назад… Тогда еще надеялся, что найдет ту…сучку. Тогда и след ее хорошо взял. Думал, увезет насильно из страны и здесь поселит. В домике этом. Он его создавал, как оазис. Создавал для нее. Березки посадил, васильками клумбы засеял. Чтоб смотреть и глаза ее видеть. Минимум прислуги. Нет городского телефона. Тишина и покой. Из окон виден личный пляж с кремовым песком, бирюзовые волны с кромкой молочной пены и яхту на якоре «Аморе». Представлял, как привезет эту… и оставит себе. Да, пусть даже насильно, пусть против ее воли.

А теперь все это кажется нелепым, странным, больным. Почему с ним не могут быть по своему желанию, почему не могут его любить и радоваться его присутствию? Ему хотелось большего, настоящего, не купленного за деньги и не выдранного по принуждению. Она не радовалась никогда. В глазах жила только ненависть, страх и…похоть, когда он ласкал ее, трахал и снова ласкал. К черту ее. Позвонит детективу и скажет, что поиски окончены. Не будоражит больше, не горит и почти не болит. Только горечь от воспоминаний. А когда Нина рядом, совсем забывает обо всем. Даже глаза эти кажутся ярче, сочнее… как будто это они и есть васильковые.