— Папаааа, — воскликнула она, подскочив на месте, сияя от радости. Он пришел их навестить, а это случалось так редко. — Папа…ты приехал. Сейчас я скажу Сюзанне, чтоб она накрыла на стол. Я как раз собиралась обедать. Ты ведь сядешь с нами? Ты ведь ничего не ел, верно?

— Здравствуй, дочка.

Посмотрел на сыновей. Ни один из них не шелохнулся, чтобы подбежать к нему и поприветствовать. Лан продолжал невозмутимо складывать замок, а Галь спрятался за Эрдэнэ и даже не подсматривал. Внутри где-то посередине груди больно кольнуло, как тонкой спицей, вошло очень глубоко и там и застряло, не принося облегчения. Его для них не существует…как будто он умер вместе с их матерью. На самом деле так и есть. Он именно так себя и чувствовал — мертвецом.

— Я пришел поговорить. Оставь братьев с Сюзанной, и пойдем выйдем…прогуляемся по саду. Мне нужно многое тебе рассказать, дочка.

Он редко так ее называл. Чаще по имени. А сейчас обратился неожиданно настолько близко. По-родственному, по — отцовски. И ему самому понравилось, как звучит это слово. Дочь.

Она удивленно приподняла брови, но ослушаться не посмела, позвала няньку и помощницу присмотреть за детьми, а сама, набросив кофту, вышла с отцом в сад. Настороженная, слегка встревоженная и даже испуганная она шла рядом, опустив голову, и Хан видел ровный пробор на ее головке и тугие косы, опускающиеся ниже поясницы. В голове вспыхнули картинки, как Лебедь заплетает эти волосы, как с любовью расчесывает их, а он наблюдает и чувствует, как обожание сводит его с ума, как наполняется все тело невероятными по своей силе эмоциями…Больше он такого не испытает. Только в воспоминаниях, только вот так вспышками случайных картинок.

— Как мальчики?

— Хорошо. Лан научился сам обуваться, он рассказывает стишки и даже пытается петь песни.

— А Галь?

— Галь…Галь пока…пока что молчит и всех сторонится. Но ты не волнуйся, так бывает. Я много читала и уверена, что просто Галь развивается в своем темпе. Он обязательно догонит Лана и даже перегонит.

Она словно убеждала сама себя. Говорила очень горячо и отрывисто и напомнила ему этим Ангаахай. Та тоже любила вот так горячо его убеждать в чем-то.

— С такой заботливой нянькой, как ты, я в этом даже не сомневаюсь. А сама…? Что с учебой?

— Все на отлично, пап. Ты можешь за меня не переживать. Я все успеваю.

— Уже думала над тем, куда пойдешь учиться дальше?

— Да…я…я обсуждала это с Верой. Я хочу стать детским психологом. Хочу работать с особенными детьми… а еще хочу преподавать танцы таким, как я.

Сколько в ней света и добра, из колючего, совершенно невыносимого ребенка выросла его гордость, его отрада, его красивая и умная девочка. Благодаря Ангаахай…это она вывела Эрдэнэ из темноты на свет. Это она вытаскивала из глубины ее души все самое лучшее.

— Я думал, тебя заинтересуют прииски…Наша жизнь — это добыча золота. Я решил, что настало время познакомить тебя с тем, чем мы занимаемся вместе с твоим дедом. Чем живет наша империя, и что унаследуешь именно ты, когда станешь старше.

— Я понимаю…но мне это не интересно. Для этого у тебя есть Лан и Галь. О чем ты хотел поговорить, папа?

— Идем… я хочу тебе кое-что показать.

Он повел ее за собой обратно в дом, в комнату, где был приготовлен проектор и готов к включению. Когда он включил аппарат, и на экране появились первые кадры, он начал сам говорить и рассказывать Эрдэнэ о приисках. О каждой из шахт, о том, сколько они приносят золота. Как называется и сколько работников на ней работает. Какой процент они получают с продажи, где из их золота делают украшения.

— Пап…прости, но мне это не интересно.

Улыбнулась и мягко положила руку на его запястье.

— Самое последнее, что волнует меня, золото и деньги.

И этот ее ответ почему-то пробудил в нем вспышку адского гнева. Он выключил проектор и обернулся к дочери.

— Неужели это последнее, что тебя волнует. Разве? А как, ты думаешь, ты живешь в этом доме? Откуда все берется? Твои вещи, вкусная еда, прислуга? М? Твои протезы, которые стоят миллионы, твои тренировки, твои врачи и реабилитологи, курсы по вождению, машина, о которой ты мечтаешь и которая будет сделана под заказ для тебя. Это что все манна небесная?

Ты думаешь, это свалится с неба?

— Не кричи…

Тихо одернула его, но он разозлился еще больше, потому что совсем не этих ответов ожидал от нее.

— Я не кричу, а констатирую факты. Я просто хочу, чтобы ты поняла, что если мы потеряем прииски, то всего этого у тебя не будет, и не надо мне говорить, что материальные блага волнуют тебя меньше всего.

— Почему ты должен все потерять?

Эрдэнэ пожала плечами.

— Потому что мир бизнеса жесток, детка. Потому что в каждом океане есть большая акула и та, что еще больше. И одна всегда может сожрать другую.

— Тебя кто-то хочет сожрать, папа?